Большая пайка - Юлий Дубов

— Так, — сказал Платон. — Быстро рассказывай. Где у нас чего.

Мария разложила на столе веер из паспортов и билетов и открыла свою черную книжечку.

— Вылет в Сан-Франциско завтра. Туда вы прилетаете в шестнадцать пятнадцать, сразу из аэропорта едете в гостиницу, в восемнадцать ровно ужин с МакГрегором. В семь пятнадцать утра самолет в Лос-Анджелес. Там вас встречает Ларри, вы обедаете в Голливуде и последним рейсом…

— Во сколько последний рейс? Ты время называй!

— В половине седьмого. Ночуете в Нью-Йорке. Вот номер заказа в «Шератоне». Вот нью-йоркский номер Григория Павловича, ему надо позвонить сразу же, как приземлитесь. Он скажет, когда самолет в Детройт. В Детройте у вас переговоры весь день…

— В какой день? В какой?

— В среду. В четверг утром вы вылетаете «Дельтой» в Турин.

Платон шумно выдохнул воздух и стукнул по столу ладонью.

— Какой, к черту, «Дельтой»? Я тебя третий раз прошу — называй время. Ничего не понимаю…

— Это… это… — у Марии задрожал голос, — в восемь ноль-ноль. В Турине вы просто ночуете, потом вас ждет самолет с Завода, будет часовая посадка в Москве, и сразу же на Завод.

Платон обхватил голову руками и о чем-то задумался.

— Класс! — наконец подвел он итог. — Класс! Склеилось. Ты чего? — спросил он, взглянув на Марию.

— Все нормально, — ответила Мария. — Порядок. Вас приехать проводить?

— Да не нужно, — отмахнулся Платон. — Все примерно понятно. Знаешь что? Ты положи билеты и прочее в большой конверт, в коричневый… И бумажку туда запихни, напиши все, что сказала. Я разберусь. Ладно?

Когда Мария повернулась, чтобы уйти, он вдруг окликнул ее:

— Послушай… Тебе привезти что-нибудь? А?

В голосе его зазвучали виноватые нотки. Мария помолчала, глядя на Платона исподлобья, потом улыбнулась и сказала:

— Пьеро.

— Что?

— Куклу. Такого печального Пьеро. Печального-печального. В белом балахоне и с черными бровями.

Платон расхохотался:

— А веселый Пьеро бывает?

— Нет, — ответила Мария. — Веселого Пьеро никогда не бывает. Он бывает только печальный.

— Ладно, — согласился Платон и черкнул что-то на бумажке. — Пусть будет Пьеро. Договорились.

За весь перелет Платон вышел на связь только однажды, причем Мария не сразу поняла, с какого побережья он звонил. На часах было половина четвертого утра.

— Привет, — сказал Платон, и по голосу Мария поняла, что он немного выпил. — Как дела?

— Все в порядке, — отчиталась Мария, подтягивая сползшее на пол одеяло. — Ждем вас.

— Ага! Дай мне быстренько кого-нибудь из девочек.

— Платон Михайлович, девочек нет.

Платон мгновенно взвился.

— А где все? Что у вас там происходит?

— Ничего не происходит. Просто у нас половина четвертого утра.

— Ох ты! — расстроился Платон. — Совершенно из головы вылетело… Я тебя разбудил? Извини, ради бога. Извини.

Мария промолчала.

— Да, — сказал Платон. — Я скотина. Ладно. Я потом позвоню. Кстати… Знаешь что?

— Что?

— Я про куклу твою помню. Про Пьеро. Правда.

— Спасибо, — ответила Мария. — Но это вовсе не обязательно.

— Ладно. Разберемся. Все, обнимаю тебя. Днем позвоню еще.

Днем Платон не позвонил. Прорезался он, только когда заводской самолет приземлился в Москве.

— Послушай, — сказал он Марии. — Я с охраной передам записку. Ты сделай все, что там написано, а потом убери к себе в сейф. И тебе будут нужны деньги. Возьми у Мусы пять тысяч. Ладно? Лучше шесть! Точно! Возьми у него шесть тысяч. Я прилечу послезавтра, надо, чтобы все уже было.

Весь день Мария выколачивала из скрывающегося от нее Мусы деньги, к вечеру он сдался и вручил ей четыре тысячи.

— Что он с ними делает? — раздраженно спросил Муса. — Я ему в Штаты дал семь штук, сейчас к самолету три отправил. Теперь еще шесть. Что я их — печатаю, что ли?

Мария одолжила тысячу у Сысоева, доложила еще тысячу своих и только тогда добралась до записки. Каракули шефа она умела разбирать лучше других, но иногда платоновский почерк ставил в тупик даже ее. С огромным трудом Марии удалось понять, что Платон поручил ей срочно купить большой шелковый платок от Диора, лучше с геометрическим рисунком, маленькую черную дамскую сумочку — самую дорогую, какая попадется, — и парфюмерный женский набор «Картье».