Зашифрованная жизнь - Сергей Соболев

Когда они с мопсихой после довольно длительной – и безрезультатной в плане контакта с куратором – прогулки вернулись в родной двор, коллектора уже и след простыл.

Анна насыпала в миску корма (эх, ей бы такой аппетит, как у Майки). Встала под душ. Услышав трель звонка, закуталась в банное полотенце и пошлепала – как была, босиком – к входной двери.

Посмотрела в панорамный «глазок».

На лестничной площадке стоят какие-то мужики. В форме, в масках… С полдюжины примерно. И только один, кажется, в штатском.

Кто-то из них вновь утопил кнопку звонка!

– Козакова, откройте! Мы знаем, что вы дома!

Анна, запахнув на груди влажное полотенце, крикнула через дверь:

– Кто вы? И что вам нужно?!

– Мы из милиции! Отдел криминальной милиции облуправления внутренних дел! Откройте немедленно! У нас ордер на обыск квартиры!

– Ордер?! На обыск? А вы не ошиблись адресом?

Кто-то снаружи застучал в дверь кулачищами.

– А ну открывайте! Немедленно! А то мы сейчас высадим дверь!

– Э-э… Пусть ваш старший покажет свое удостоверение!

Мужчина в штатском подошел поближе к двери. Вытащил из кармана куртки служебную ксиву. Развернул…

– Ближе… не вижу!

– Так видно?

Анна теперь действительно могла рассмотреть фото на служебном удостоверении. А также прочесть фамилию сотрудника и должность, указанную в нужной графе, – старший оперативный уполномоченный СКМ УВД Белгородской области.

Мужчина захлопнул удостоверение. Достал из папочки какую-то бумагу в ламинированной обложке. И показал ее – опять же через «глазок».

– Ну что, убедились, Козакова? Теперь отпирайте дверь!

– Я не одета… Дайте мне… хотя бы пару минут!

Из-за двери донесся сердитый голос:

– Ломайте дверь!

– Эй, эй, постойте!

Козакова открыла нижний замок… а затем и верхний.

– Ладно уж, проходите.

В квартире сразу стало тесно, шумно, неуютно. Хозяйку едва ли не внесли в гостиную…

Двое мужчин в служебных тужурках, масках, с короткоствольными автоматами прошли в спальню. Третий, заглянув в ванную и туалет, проследовал на кухню; четвертый караулил саму хозяйку. В квартиру с лестничной площадки прошли еще двое: старший, который показывал ей свое удостоверение, и еще один сотрудник – этот был в маске, но без броника и автомата. Следом пригласили пройти граждан, приглашенных в качестве понятых. Это были соседи Анны по лестничной площадке. Вид у них растерянный до крайности. С соседкой – ее зовут Вера Михайловна – Козакова иногда общалась, та тоже «собачница».

– Козакова Анна Алексеевна? – полувопросительно произнес тот, кто был в маске и без оружия. – У нас ордер на обыск вашей жилплощади!

– Эмм… А что, собственно, случилось? – Анна, придерживая полотенце на груди, смотрела то на старшего, усевшегося по-хозяйски в единственное кресло, то на человека в маске. – Но сначала… мне надо одеться!

– Не хотите сделать заявление? Добровольно, так сказать! У вас есть шанс. Мы зачтем вам как «признательное». Или, если угодно, как явку с повинной.

– Заявление? – удивилась Козакова. – С какой стати?

– Оружие в доме есть?

– Только травматический пистолет… На кухне, в ящике стола!

– Наркотики?

– Если только вы их не подбросите…

– Не надо дерзить! – сказал старший опер. – Где ваш муж?

– Не поняла…

– Я по-русски вас спрашиваю. Где Козаков Иван Алексеевич? Вы ведь замужем за ним? Или у вас есть еще какой-то другой муж?

– Странные вопросы… Так мне позволят одеться?

– Сначала ответьте на вопрос! Пусть даже он вам и показался «странным». Где находится ваш муж в данное время?

В этот момент вдруг вмешалась одна из двух понятых – женщина под семьдесят, бывший педагог музыкальной школы, нынче пенсионер.

– Как вам не стыдно, товарищи милиционеры! Вы… вы сами – нарушаете!

Скрипнуло кресло; старший опергруппы повернулся к ней вполкорпуса:

– Что? Вы что-то сказали?

Вера Михайловна хотела подойти поближе, но один из оперативников в маске придержал ее за локоть.

– Я сказала, что вы не должны так себя вести! И что вы… как представители органов правопорядка… сами не должны нарушать законы!

Старший и мужчина в маске обменялись взглядами. Затем оба уставились на пожилую женщину, которая явно не собиралась быть здесь простой статисткой, призванной поставить закорючку в милицейском протоколе.

– Э-эээ… Как вам зовут, гражданка?

– Вера Михайловна.

– А по жизни вы кто?

– В каком смысле?

– Чем занимаетесь?

– Я на пенсии. А раньше… почти полвека проработала педагогом.

– Ах, вон оно что. Так вы собираетесь учить нас законности, Вера Михайловна?

– И в мыслях такого не держу!

– Так в чем же дело? Чем вы недовольны?

– А вы сами не понимаете? – Лицо женщины стало румяным от прихлынувшей к щекам крови. – Что ж вы девушку держите почти голой! Да на виду у толпы мужчин?! Она же русским языком вам говорит – дайте вначале набросить что-нибудь из одежды! А вы… вы…

Старший оперуполномоченный СКМ вновь посмотрел на мужчину в маске.

– Может, нам следует пригласить других граждан в качестве понятых?

– Нет необходимости, – сказал человек в маске. – Это даже хорошо, что среди граждан встречаются такие принципиальные личности.

– А я теперь никуда не уйду! – сказала Вера Михайловна. – Просили быть свидетелем… или как там у вас?

– Понятой.

– Вот и буду теперь… ею… или им. И заменить себя – не позволю!

– Ну так что, господа оперативники? – сказала Анна. – Мне дадут наконец-то переодеться? Или мне устроить стриптиз прямо у вас на глазах?!

Она взялась пальцами за край влажного полотенца…

– Минутку! – покосившись на нее, сказал человек в маске. – Давайте без этих ваших дамских штучек!

Он заглянул в спальню, где двое сотрудников перебирали тряпки в шкафу и что-то искали среди постельного белья.

– Перейдите пока в гостиную! Дадим возможность хозяйке одеться.

Анна наконец смогла пройти в спальню. Мужчина в маске встал в дверном проеме. Этот субъект, складывается впечатление, не собирается оставлять хозяйку без присмотра ни на одну секунду.

– Вы не могли бы отвернуться? – громко сказала Анна. – Я не сбегу! Здесь четвертый этаж, между прочим…