Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

Керри Сэндерс переводила взгляд с Николя на Константина, тревожась по поводу того, как они примут ее подарок, но тщательно скрывая свое беспокойство. Один из конюхов Бреветта показывал коня, то пуская его рысью, то заставляя застывать в картинных позах.

Надо отдать ему должное, двигаться Речной Бог умел. Хороший ровный шаг, прямая подобранная рысь. По этой части стыдиться было нечего.

— Милая девочка, я прекрасно понимаю, что у вас было очень мало времени на поиски, — снисходительно говорил Константин. — Я уверен, что со временем он сделается очень хорошей спортивной лошадью. Посмотрите, какие ноги, какая кость!

— Я надеюсь, что он принесет Николю победу, — сказала она.

— Да, разумеется. Николю очень повезло — такой щедрый подарок...

Сам герой дня отвел меня в сторонку и осведомился:

— Неужели ты не мог найти для меня ничего получше?

Мы не раз участвовали в одних и тех же скачках, в те времена, когда моя карьера подходила к концу, а его только начиналась, и Николь знал меня не хуже, но и не лучше, чем любого другого жокея, с которыми он встречался в раздевалке.

— Она дала мне всего два дня. А потом, он в хорошей форме.

— А ты сам стал бы на нем выступать?

— Безусловно. А если он не оправдает надежд, я его, так и быть, перепродам.

Он втянул воздух сквозь зубы.

— Ему не повезло с хозяевами, — объяснил я. — В твоих руках он быстро пойдет в гору.

— Ты думаешь?

— Попробуй его. Николь кисло улыбнулся.

— Ну да, дареному коню в зубы не смотрят...

— Она хотела сделать тебе приятное.

— Ха! Купить она меня хотела, вот что!

— С днем рождения! — ответил я.

Он повернулся и посмотрел на Керри Сэндерс. Она разговаривала с его отцом, и мощная, мужественная фигура Константина нависала над ее хрупкой, стройной, женственной фигуркой, как бы защищая ее. Костюм миссис Сэндерс, как всегда, был простым и безыскусным, как золотые слитки, а бриллиантовые кастеты рассыпали снопы искр в косых лучах осеннего солнца.

— По крайней мере, я хоть знаю, что она не охотится за его деньгами, — заметил Николь. — Я разузнавал насчет ее состояния. Она впереди нас на много корпусов.

Для аутсайдера Константин Бреветт жил совсем неплохо. Фургон Клема стоял на лужайке величиной в добрую четверть акра, и сам Клем стоял рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу и ожидая разрешения убраться восвояси. Вдоль двух сторон этого мини-плаца возвышались постройки: современный гараж и конюшня примыкали под прямым углом к старинному, сурового вида жилому дому. Не дворец, конечно, но на двоих более чем достаточно.

Стены дома чистили, и примерно треть фасада была теплого кремового цвета, а остальная его часть по-прежнему оставалась уныло-серой. Когда очистка будет закончена, дом, несомненно, сделается куда привлекательнее; но пока что он был похож на человека, успевшего выбрить только одну щеку. Впрочем, вряд ли хозяин этого дома когда-нибудь появлялся на людях в таком недостойном виде.

Николь подошел к человеку, водившему Речного Бога, что-то сказал, тот кивнул и повел лошадь в конюшню.

Керри Сэндерс слегка приуныла, но Николь сказал ей:

— Я, пожалуй, проедусь на нем. Видите, мне не терпится.

Речной Бог вернулся заседланным и взнузданным, и Николь легко взлетел в седло. Он немного порысил по мощеному двору, а потом выехал за ворота, на луг, обнесенный изгородью, и пустил коня легким галопом. Константин Бреветт следил за ним с добродушной усмешкой, Керри Сэндерс — с надеждой, Клем — нетерпеливо, а я — с облегчением. Что бы я ни думал о финансовых методах Ронни Норта, товар он поставлял доброкачественный.