Преданный враг - Александр Белов

Катя была у сестры уже почти сутки. За это время ей пришлосьдважды вызывать неотложку – у Тани крепко прихватывало сердце. Врачи «скорой»предлагали госпитализацию, особенно настойчив был второй – долговязый суетливыйпарень, чем-то похожий на Космоса. Но Татьяна Николаевна ни о какой больнице ислушать не желала. Она до сих пор ничего не знала о сыне и каждую минуту ждалаот него звонка. И не пропускала ни одного выпуска новостей по телевизору: авдруг скажут что-нибудь новое про Сашу?

Несмотря на все старания Кати хоть как-то приободритьсестру, Татьяна Николаевна часто начинала плакать – тихо и горестно. Жалко еебыло неимоверно. Катя пыталась ее разговорить, отвлечь от мрачных мыслей, новсякий раз сестра переводила разговор на сына. Вспоминала его детские шалости,болезни, успехи и неудачи. Достала старые Сашины фотографии и подолгурассказывала – где и когда они были сделаны.

Катя тоже, разумеется, переживала за племянника, но –по-своему. Уже к обеду она уничтожила у сестры львиную долю ее запасовпровизии, включая целое блюдо тех самых пирожков с морковкой. А ближе к вечеруКатя решила сбегать по магазинам – закупить кое-что из продуктов, а заодно изапастись в аптеке новыми лекарствами для сестры. Благо, она, кажется,задремала.

Одевшись, она тихонько заглянула в комнату к ТатьянеНиколаевне. Та, словно почувствовав что-то, проснулась, приподняла голову ивстревоженно спросила:

– Кать, ты куда?

– Я в магазин, Танюша. Спи…

Татьяна Николаевна, прищурясь, взглянула на часы.

– Нет, Кать, дай мне пульт – сейчас будут шестичасовыеновости… – она вымученно улыбнулась сестре. – А ты иди, иди, Катюш, я впорядке…

Катя кивнула и вышла из квартиры. Душа у нее была не наместе, поэтому в магазинах она металась между прилавками с такой скоростью,будто опаздывала на поезд. Минут через сорок она, нагруженная сумками, открыладверь.

В квартире было подозрительно тихо. Катя опустила сумки напол и позвала:

– Танюш!

Тишина.

Не сняв плаща, Катя на ватных ногах прошла в комнату сестры.Таня неподвижно лежала на боку, лицом к погашенному экрану телевизора. Ее леваярука неловко свесилась с дивана, рядом лежал телевизионный пульт.

– Таня! – вскрикнула Катя и в ту же секунду с ужасом иотчаяньем поняла, что сестра ей уже не ответит.

Она бессильно опустилась на пол рядом с диваном и взяла вруки еще теплую Танину ладонь.

Жгучая боль потери удавкой перехватила горло, и Катя глухо,навзрыд заплакала.

И еще долго, очень долго она сидела вот так – прижавшисьмокрой от слез щекой к безжизненной руке сестры, – и давилась горькими,безутешными рыданиями.