Эшафот для авторитета - Александр Тамоников

— Неужели все так серьезно?

— Нет, я с тобой в страшилки играю. Конечно, серьезно. Я тебе совет даю, дурья твоя башка. Давай решай, мне пост закрывать надо!

— Тогда поехал я. Счастливо вам, прапорщик, – сказал Сергей, садясь на место водителя.

«Нива», объехав фундаментные бетонные блоки, через двадцать минут остановилась в ауле Кордак.

Сергей чувствовал, что за ним наблюдают, но улица оставалась пустой. Надо определяться: куда податься, в какой дом? Где им могли бы заинтересоваться люди, связанные с боевиками?

Но самому ему предпринять ничего не пришлось. Дверь в воротах дома напротив отворилась, и оттуда вышел пожилой чеченец. В каракулевой шапке и длинном теплом халате. В руках он перебирал четки. Он подошел к машине. Сергей открыл дверь.

— Заблудился, парень? – почти без акцента спросил горец.

— Да нет! Вот ищу место, где переночевать, да смотрю, чужих здесь не жалуют.

Не обращая внимания на слова Сергея, чеченец продолжил сам задавать вопросы:

— Почему ты у своих не остановился?

— В своей стране для меня нет ни своих, ни чужих.

— В какой такой своей стране? – мужчина сощурил и так почти невидимые из-под густых бровей глаза.

— Понятное дело, в России, – ответил Роенко.

— Россия там, – махнул горец на север, – а здесь Ичкерия! Понял?

— Понять-то я понял, но сейчас для меня важно найти приют, не ночевать же на улице?

— Ты не ответил, почему не остался у своих? – переспросил чечен.

— Хотел проверить, правду ли говорят про кавказское гостеприимство. Война меня не интересует, я хотел бы узнать самих чеченцев поближе. Так сказать, своими глазами увидеть, что такое Чечня.

— Ичкерия!

— Ну хорошо, Ичкерия! Сделать правдивый репортаж. Я журналист, моя работа – писать правду!

— Так-так! – перебирая четки, задумался горец.

Сергей вышел в это время из машины немного размять ноги.

— Вот что я скажу, русский. В этом ауле тебе гостеприимства не найти. Ваши же солдаты унесли его с собой после зачистки. Езжай по этой дороге, – чеченец указал на полевую дорогу, уходящую за высокие холмы предгорья. – В сорока километрах найдешь село. Там живут те, кто дружит с русскими. Аул называется Арты. Езжай туда, не жди неприятностей здесь. Или возвращайся обратно, к своим.

Сказав это, он повернулся. Дверь его ворот закрылась.

Перед Сергеем чернел пустой недоброжелательный аул. Прикинув, сколько осталось в баке бензина, он тронулся. Включил дальний свет фар и медленно повел «Ниву» к окраине аула Кордак.

* * *

За его действиями внимательно следили из-за закрывшейся калитки.

— Что скажешь, Аслан? – спросил человек, который разговаривал с Сергеем.

— Шайтан его знает, Рустам! Слишком уж нагло поступает этот русский журналист. В ночь уходит от своих. Странно и подозрительно.

— Но добыча, согласись, заманчивая. И машина новая, и камера, и он сам. Деньги можно сделать хорошие, – продолжал размышлять Рустам.

— А если это подстава? На живца берут? Вот он, мол, один, хватайте! А потом полсела уничтожат солдаты. Нет! Подозрительно все это.

— Подозрительно, ты прав, но рассуди сам: если это подстава, то не поедет он туда, куда я его направил. Развернется за аулом и – к своим, на блокпост. А если поедет дальше? Вертолеты ночью не летают, солдаты тоже не пойдут, а на реке по пути в Арты брод еще найти надо, – настаивал Рустам. – Как его могут русские отследить?

— По рации.

— Э-э, что такое рация? У нас тоже, слава аллаху, связь есть. Подожди. Смотри, остановился. Твоя, видно, правда, Аслан. Сейчас развернется. Но зачем русским провоцировать нас после зачистки? Все же что-то здесь не так.

Но «Нива» не развернулась, а, постояв немного, двинулась вперед, по дороге, указанной Рустамом.

Чеченцы переглянулись. Рустам сказал:

— Сообщай Вагиду. Пусть встретит гостя у брода.

Аслан достал сотовый телефон, набрал номер. Ответил ему хриплый, простуженный мужской голос:

— Да!

— Салам, Вагид! Это Аслан из Кордака!

— Салам, Аслам! Как дела?

— Дела нормально, а ты, слышу, приболел?

— Ай! Пройдет, да? Ти чего хотел, Аслан?

— Дело есть!

— Гавари, уважаемый!

* * *

Сергей медленно пробирался по склонам. Мало того, что дорога была ухабистой, она вдобавок еще и петляла. Проехав километров десять, Сергей остановился. Вышел из машины. Он проверил скаты и продолжил движение. Метров через сто дальний свет фар вдруг ушел в никуда. Сергей резко затормозил. Черт возьми! Куда делась дорога? Роенко переключил свет и только тогда обнаружил, что стоит в нескольких метрах от обрыва. Он выключил двигатель, вышел из машины, подошел к краю обрыва, который оказался совсем не крутым. Снизу доносилось журчание воды. Дорога же плавно спускалась к неширокой реке. Он осторожно спустил машину вниз. Колея после спуска сразу же разошлась по нескольким направлениям.

— Вот черт! Послал, гад бородатый! Знал ведь, что я здесь застряну, – выругался Сергей.

Он подошел к реке. Мелкая, неширокая, обычная горная река. Здесь должен быть брод. Только как найти его? Ночью это сделать невозможно. Сергей осмотрелся и понял. Это же ловушка! В ауле чечены с ним ничего сделать не могли – наши с поста могли поинтересоваться судьбой российского журналиста. Вот и отправили его подальше. Значит, жди, Серега, скорых гостей!

Они не замедлили появиться.

Обостренное зрение разведчика выхватило на другом берегу реки несколько фигур, спускавшихся по склону. Мелькнули силуэты и на этом берегу.

«А вот и наши абреки объявились. Что и требовалось доказать, – подумал Сергей. – Теперь главное – спокойно и нагло!»

Боевики шли открыто, смело, сужая кольцо вокруг «Нивы».

Сергей прислонился к кузову и, казалось, безразлично следим за происходящим. К нему вплотную подошли трое. Один из них был старше остальных. По возрасту и, как выяснилось, по положению. Он-то и спросил, скаля зубы:

— Ну, чито? Папался, питичка? Ха-ха-ха!

Стоящие вокруг вооруженные люди рассмеялись. Сергей молчал.

— Ты чего хотел? Кавказский гостиприимств? Ай, молодес! Будет тебе гостиприимств. Будет, мамой клянус! Такой гостиприимств в жизни не видел!

Дождавшись, когда смех стих, Роенко сказал:

— Ты мамой-то подождал бы клясться, горец!

— Что?

— Ты здесь главный?

— Что? – удивленно повторил чеченец.