Главное управление - Андрей Молчанов

– Опять ты меня на дешевку… – вздохнул я горько. – Еще скажи – дружок закадычный. Купил через барыг этих… Риелторов, вот.

– Ты извини, но, может, каких близких корешей его знаешь? Сильно он нас, брат, киданул, по-живому порезал, падла…

– Ты когда что-нибудь покупаешь, продавцу анкету даешь заполнять? – спросил я.

– Ладно, пиши телефон в Америку, – сказал главарь, грызя губу.

И я, не испытывая никаких угрызений совести, добросовестно начертал номер мобильного телефона Юры, передав клочок бумаги бандитам.

– В Штаты он слинял, падла! – ворчал главарь, удаляясь со своей кодлой в прихожую и далее – на выход. – Думает, не достанем мы его там, вылупеня шершавого! У меня там такие знакомые черти сидят, они ему задницу наизнанку вывернут! Не знает, с кем связался!

Включив экран домофона, я еще с минуту наблюдал за уголовниками, в ожидании лифта размахивающими руками и проклинающими кинувшего их мошенника. В посулы ему несусветных и неотвратимых кар, равно как и во всемогущество всякого рода заокеанских дружков-уголовников мне абсолютно не верилось, поскольку и найди они Юру, вытащить из него деньги на территории США виделось мне задачей практически невыполнимой. Во-первых, в силу его изворотливости и отваги, а во-вторых, в мгновенном реагировании на факт вымогательства тамошних правоохранительных органов, расправлявшихся с публикой, только что меня покинувшей, скоро и безжалостно.

Но так или иначе, а тесным общением с сегодняшними незваными гостями из крысиной социальной ниши я был немало удручен и понимал, что легко отделался, если еще и отделался. И ни малейших теплых чувств к Юре не испытывал. Вот так подставил!

Едва сдерживая клокочущее во мне негодование, позвонил ему и, не стесняясь в выражениях, изложил события недавнего былого и думы о нем.

– Кто-то меня, видно, засек, – пропустив мою тираду мимо ушей, задумчиво откликнулся Юра. – Но что было – то было. Не серчай, не думал, что доберутся. Видишь, как вовремя я свалил, а ты сомневался… Хе-хе!

Ну, как и о чем говорить с этим моральным уродом?!

Я запер дверь на все замки и завалился спать. Завтра предстоял нешуточный денек. Решит ли проблему с необходимым мне назначением вице-премьер? Меня с головой накрывала волна страхов и беспокойств, зародившаяся в неведомых пространствах чужих человеческих страстей.

Однако следующий день прошел спокойно и сонно. Толклась прежняя водичка в нашей секретарской ступе, генерал вращался в сферах, шестерки травили байки, витийствовали о жизни и вообще, отрываясь от компьютеров, на чьих экранах высвечивались карточные пасьянсы и эротические пейзажи, но вот стукнули из комендатуры: «Прибыл!» – и погасли экраны, лица облагородились усердной сосредоточенностью, зашелестели бумаги, совершил первый оборот маховик пустой суеты, а следом по-хозяйски широко отворилась дверь и вошел шеф: в форме, с серпастым, еще советским знаком почетного сотрудника, орденской планкой, золотыми трехзвездными погонами и в струящихся к лакированным узконосым башмакам лампасах. Обозрел суетную ущербность нашу лакейскую, прижмурился на миг досадливо, суть ее уяснив привычно, но, найдя в ней соответствие величию своему, смилостивился. А после, будто припомнив что-то, повел набрякшим желтым веком в мою сторону, сказав кратко:

– Ты… За мной! – И – секретарше, уже проходя кабинетные двери: – Чай и прочие пряники…

Я побрел следом, загривком ощущая стылые взоры сфинксов канцелярии. Как бы хотелось им сейчас да туда, к двери, чтобы прильнуть хоть к щелке скрипучей, ухом с лакированным дубом сродниться, вибрациям речи внимая… Но! Много народа в секретариате, и, несмотря на общность желания, разобщенность карьер сговора не допустит. А если родится сговор, то и иуда в нем появится непременно.

– Ну, ты, присаживайся, – небрежно, по пути к своему командному креслу тиснув мне руку, сказал генерал, но внезапно поменял маршрут, подошел к настенному шкафу, открыл створку, достал оттуда початую бутылку коньяка и две рюмки. Далее, наклонившись к селектору и ткнув кнопку, брякнул грозно: – Лимон порежьте!

Ну, конец мне от нашей братии, приговор уже зреет, наливается завистливыми желваками на всех рожах…

Уселся начальник в кресло, жирной спиной потянулся, по волосикам височным реденьким кончиками пальцев прошелся и вдруг помягчел лицом, морщинами деятельными разгладился и засмеялся ласково, нежно даже. И с прищуром глаз посветлевших обратился ко мне, головой дернув в игривости:

– Ну, плут ты, Юрка, плут. Но – спасибо, удружил. Был сегодня у Николая Ивановича, вызывал… – Тут в голосе его проскользнула торжественная нота, участливо подчеркивающая величину упомянутой всуе власти. – Взгрел, понимаешь, меня за этот твой… протекционизм, понимаешь… Майор, говорит, у нас, оказывается, государственными назначениями дирижирует… А я ему: виноват, поделился проблемой… Ну, все подписал, короче. – И не дожидаясь ухода хлопочущей над подносом секретарши, продолжил: – А я на тебя тоже подписал бумагу. Полчаса назад, у самого министра. Поздравляю, подполковник. Ну, чего ты, как в ступоре? Давай пять!

Я пожал его маленькую энергичную кисть, никак не соотносящуюся с тучностью сложения и хоть заплывшей жирком, но явной тренированной мускулатурой то ли бывшего боксера, то ли борца: нос и уши у него были плотно и ломано приплюснуты явно не с рождения.

Пронесло. Ай да Юркин дядя! Сыграл по писаному номенклатурному правилу: взъярился картинно на зарвавшегося родственника через третье лицо насчет протекционизма, дав понять через генерала мне, что этот трюк ему не по нраву, а самому генералу тем самым обозначил, чтобы впредь с таким номером на арену большого цирка тот не совался.

Но так или иначе, а я выиграл серьезную схватку.

– Ну, будем! – Он разлил по рюмкам коньяк, а затем, усмотрев мой невольный взгляд на дверь, прикрывшуюся за обслугой, махнул ладонью: – Не заморачивайся! Не того полета птицы, чтобы тебе робеть. Я тебе обещал место? А значит, сделаю, у меня не заржавеет. Кстати. Николай Иванович в приказном, понимаешь, порядке… Хватит, говорит, ему в министерстве штаны протирать, боевой парень, подыщи работу под стать. Ну, я прикинул, предложил… А Николай Иванович горячо одобрил! В Главное управление пойдешь. Начальником отдела. Там сейчас серьезная команда формируется. И свой человек мне на этой кухне пригодится. Займешься оргпреступностью. Нечего тут ягодицами ерзать на посиделках канцелярских. Ну, давай по второй, за погоны и – иди отмечай дальше. В качестве дополнительного поощрения для опохмелки даю тебе на завтра выходной.

Я стоял, оглушенный. О, непринужденное коварство высших сфер! Ходы троянским конем, подковы от него в подарок жокеям, едва ли приносящие счастье… Искусство управляемых рикошетов решений. Вельможная милость замены четвертования петлей.

Мой псевдодядя с изыском дал мне пинка, ответив моему тонкому ходу аппаратного дилетанта грубым намеком мастера властных интриг, отправив меня с пулеметной фабрики в боевой пулеметный расчет, из проектировщиков комбайнов – жнецом на поле некошеное.