Кабульский трафик - Сергей Соболев

Отец, проведший в Афганистане суммарно три года, участвовавший в модернизации построенного советскими же спецами в шестидесятых в Кабуле домостроительного комбината и некоторых других объектов городского хозяйства, рассказывал Ивану (разговор был в начале девяностых), что в афганской столице главная проблема – это отсутствие нормального водоснабжения и канализации. По современным нормативам для удовлетворения потребностей хомо сапиенс требуется не менее пятидесяти литров воды на человека. В Кабуле, находящемся в долине одноименной реки с крайне неуравновешенным характером, на высоте около тысячи восьмисот метров над уровнем моря и с огромными перепадами высот в разных частях и районах города, большинство населения вынуждено довольствоваться едва ли не «пустынной» нормой, потребляя от трех до пяти литров воды в сутки... А тут, по местным меркам, такая роскошь.

Иван повернул голову на звук.

– Hi, Ivan! А вот и я.

Через боковую дверь в галерею вошла высокая молодая женщина в коротком атласном халатике, доходящем ей до середины бедра. Иван поднялся на ноги. Увидев, кого и что, если говорить о фактуре, скрывали мусульманские одеяния, едва сдержался, чтобы не выдать вслух нечто вроде «ух ты!» или «ох и ни фига себе...»

Так вот ты какая, значит, Жанна?!

Перед ним была отнюдь не девушка, не пигалица, вроде той же Ханумы, но молодая женщина в полном соку, в самом расцвете. С виду ей лет тридцать (гадать об истинном возрасте женщины, не имея под рукой ее паспорта, занятие почти бесполезное). Волосы средней длины с мелированием, с оттенками прядей-полос от пепельного до светло-янтарного и медового. Очень ровно подстрижены; с боков по одной линии чуть ниже уха, спереди – ровная челка. Такая прическа, кажется, называется «каре».

Лицо с высокими скулами, выразительными зелеными глазами и красиво очерченными губами принадлежит стопроцентной европейке. Несколько, правда, портит впечатление тяжеловатый волевой подбородок... Но все же эту женщину можно назвать красивой без всяких натяжек.

Кожа очень гладкая, матовая, даже как бы чуть светится изнутри. Ровный золотистый загар, скорее всего, результат посещения солярия. Она могла быть немкой, или славянкой, или даже скандинавкой... Хотя ее имя и довольно заметный акцент – она грассирует и говорит с легким прононсом – указывают на то, что эта дама – либо француженка, либо жительница франкоговорящей провинции какой-нибудь страны со смешанным населением, вроде Канады или Швейцарии.

Сама Жанна, казалось, не замечала устремленного на нее мужского взгляда. Она кивнула Козаку как старому знакомому. Прошла мимо него по бортику бассейна. Подойдя к столику с напитками, взяла нечто, похожее на пульт. Щелкнула кнопкой; лампы освещения поменяли цвет с дневного на закатный; стекла галереи, сквозь которые сочился натуральный дневной свет, стали не только непрозрачными, но и как будто покрылись пленкой амальгамы, превратившись в зеркала...

– Так будет лучше, не правда ли?

– Да, конечно... Просто замечательно.

– Как вода?

Она подошла к свободному шезлонгу. Неспешно развязала поясок. Находясь спиной к наблюдающему за ней мужчине, сняла халатик. Редко какая женщина может позволить себе такой ракурс. Но у Жанны была великолепная фигура: стройные длинные ноги; округлые ягодицы видны почти полностью, разделенные полоской материи всего в палец шириной; прямая спина, высокая шея... При росте под сто восемьдесят сантиметров она сложена весьма гармонично.

– Как вода? – повторила она вопрос. – Не очень холодная? Вы уже купались?

– Э-э... Кхм. – Козак прокашлял горло. – Извините... Вода? А-а... нет, не холодная! Наоборот... теплая, как в океане!

Она встала на бортик бассейна. Иван было подумал, что Жанна собирается нырнуть в бассейн (как это делал он сам). Но эта женщина была не такая... Постояв так недолго – возможно, для того, чтобы он смог получше разглядеть ее превосходное тело, прикрытое лишь двумя клочками материи, она присела на бортик, погрузив босые ноги в воду, потом тихонько соскользнула в бассейн.

«Похоже, – подумал Иван, – эта Жанна, хотя и выглядит спортивной, подтянутой, не из тех, кто решительно и безоглядно прыгает в воду... Пусть даже это и не океан, а всего лишь домашний водоем».

Жанна минут десять плавала в бассейне. Иван, заметив, что женщина подплыла к поручням, встал из шезлонга и подошел ближе. Потом подал руку, помогая ей выбраться из подсиненной чаши...

– Спасибо, Ivan!.. А почему вы ничего не пьете?

– Не люблю выпивать в одиночестве.

– Ах, вот как. Ну что ж, я составлю вам компанию.

Словно ниоткуда вдруг возник Юсуф. Он развернул банное полотенце с вышитыми на нем лилиями и коронами. Жанна неспешно вытерла волосы и мокрое лицо. Затем «мажордом» сам вытер ей спину и предплечья.

– Спасибо, золотой мой, – сказала женщина. – Принеси что-нибудь выпить.

– Шампанское?

– Фужер или два шампанского я выпью вечером. А сейчас откупори бутылку вина. Красного... из той партии, что привезли в октябре.

Юсуф слегка поклонился. Затем, отойдя чуть в сторону, что-то произнес в микрофон, тонкая дужка которого была соединена с закрепленным в ушной раковине микродинамиком. Женщина вопросительно посмотрела на Козака.

– Я, пожалуй, выпью виски, – сказал он. – Жанна...

– Что?

– Наверное, я не должен этого говорить. Не сочтите дерзостью...

– Вы не выглядите робким мальчишкой, – она обнажила в улыбке ровные белоснежные зубы. – Смелее. Так что вы хотели мне сказать?

– Вы самая красивая девушка, которую мне только доводилось видеть...

Жанна расхохоталась.

– Полно вам врать! Эх, мужчины, вас не переделать... Но за комплимент – merci![17]

Они расположились у бассейна, Сидели рядышком, устроившись в шезлонгах, настолько близко, что Иван кожей чувствовал исходящее от нее тепло. Когда она повернулась к нему, ее загорелая гладкая коленка на короткое время соприкоснулась с его ногой... И это было волнительно.

Юсуф на секунду вышел; вернулся в галерею уже с бутылкой вина. Откупорил ее. Подобно официанту в каком-нибудь изысканном заведении с тремя звездами от Michelin Le Guide Rouge[18], одним движением белоснежной салфетки смахнул невидимую глазу пыль с бутылки и одновременно, наклонив ее, наполнил тонкостенный бокал... С легким полупоклоном передал наполненный бокал даме.

– Спасибо, дорогой!

Она сделала глоток. Закрыв глаза, некоторое время смаковала вкус. Потом вдруг протянула бокал Козаку.