Седая весна - Эльмира Нетесова

— Подкинуть? Хорошо, если возьмут. А коли начнут искать и найдут меня? Правда, я ее документы пока не успел оформить. Все некогда было.

— Тем более…

— А бабка? Что ей скажу?

— Она рада будет. Да и ты скажешь, мол, новая семья! Хочешь, забирай! Но растить сама будешь. Так и скажи.

Серега смотрел на дочь смятенно. С этой крохой он промучился немногим более двух месяцев и выдохся. Теперь, когда не стало бабки, понял, что вконец обессилел и не потянет дальше непосильную лямку вдовца. Он выложил на дочку много денег. Сбереженья таяли на глазах. А ведь Наташка была совсем маленькой. Что ж будет дальше? Серега любил копить, но не платить. Отдавая деньги — страдал. Он считал, он даже был уверен, что ему они достаются труднее всех.

— В конце концов, это твой ребенок, и ты распоряжаешься ею. Какое право имеет бабка указывать тебе? Она вон свалилась и отлеживается в больнице, а ты мучайся. Хотя тебе и тридцати лет нет. Жизни не видел. Это ее внучка принесла тебе горе! Было б хорошо с нею, не прибегал бы ко мне! Разве не так? — обняла Сергея Тонька. Тот, соскучившись по бабам, соглашался со всеми доводами. Ему так нравилось, когда его жалели. Он готов был слушать Тоньку до бесконечности.

— Тоня! Ты одна на свете всегда понимала меня! Не уходи! — уговаривал Сергей.

— Мне на работу пора! А и у тебя отпуск заканчивается! Так что думай, «мать кормящая», как дальше жить станешь? — сказала у двери.

— Я придумаю. Приходи вечером! — попросил Серега, вздрогнув от резкого крика дочери.

Вечером она действительно пришла и спросила прямо от порога:

— Ну! Придумал? Решился? Иль будешь прокисать в папашах-одиночках?

— Да хватит с меня! Надо сдать в дом малютки. Должны же там меня понять. Не бесконечен я. А и будет ли лучше, коль мы с Наткой загнемся с голода? Когда подрастет, я ей объясню все, она поймет меня.

— Ну, вот и правильно. Не медли, коль надумал. Чего тянуть? Пора развязывать этот узел, — торопила Сергея.

— Да я и не знаю, где этот дом малютки? — признался мужик.

— Тебя, может, на такси туда отвезти? — язвила Тонька.

— Да пойми ж ты! Я мужик! Выйду один с орущим ребенком. У меня на нее документов нет. Меня любой мент остановит.

— Тюфяк! Слюнтяй! — повернула к двери баба.

— Тоня! Не бросай! — взмолился Сергей.

Баба схватила спеленутую, завернутую в одеяло Наташку, выскочила с нею в двери, бросив на ходу через плечо:

— Ладно! Сама справлюсь…

Тонька торопливо шла по улице. Наташка, глотнув морозного воздуха, мигом успокоилась, перестала кричать. Уснула.

Тонька шла не оглядываясь. Миновав улицу, вышла к троллейбусному кольцу.

— Куда дальше? В дом малютки? Но он обнесен высоченным забором. Да и врачи роддома вмиг узнают ее, вернут тут же. Куда ни подкинь, то же самое, заставят Серегу растить эту гниду. Будь жива ее мать, никто б девчонку не запомнил. Их на день по косому десятку рождается. А вот этих… Ну, чего это я? Вот, самое место для нее! — увидела баба дорогу, уводившую под мост. — Там из-за поворота ни один водитель не приметит маленький сверток. Не услышит крика ребенка. А Сергей и не спросит. От счастья на уши встанет. Человеком, мужиком себя почувствует. Да и мне хватит в любовницах стареть. Годочки идут… А этого Сережку я быстро к рукам приберу, — торопится баба. Она положила Наташку на самой середине дороги — на повороте и заспешила обратно. Тонька, не оглядываясь, перешла улицу, зашла в магазин. Пошла к дому Сергея не по улице, как обычно, а напрямик, через ручей. Баба вошла в дом, резко захлопнув двери.

— Ну как? Подкинула? Ее взяли? Ты проследила? — засыпал вопросами Сергей.

— Она надежно устроена, лучше не придумаешь, — усмехнулась украдкой и только повесила пальто, услышала шум во дворе, чьи-то шаги под окном, чужие голоса, рычание Султана. Пес пытался защитить дом и не пустить в него непрошеных гостей. Послышался визг тормозов остановившейся у забора машины. Кто-то стукнул калиткой. Чьи-то кулаки барабанят в двери, другие — стучат в окно:

— Открой! Твою мать! Иначе дом в клочья разнесу! Слышь, сука, выдь сюда! — кричит кто-то хрипло. Серега вышел, даже не выглянув во двор.

— Может, кто из клиентов — с работы? — Но вроде никто не имел повода материть его. Разве по-бухой? — открыл двери. И онемел…

На нижней ступеньке крыльца лежала его Наташка. Маленький сверток, весь в грязи. Она кричала на всю улицу. Вплотную к ней, ревнивым

сторожем, прижался Султан. Он лежал, ощерив клыки, рычал на людей, входивших во двор.

— Это твой ребенок? — спросил Серегу громадный, грузный мужик.

— Мой, — ответил Сергей.

— Его это дочка, — отозвалось эхом из-за соседского забора. И добавила: — И собака евоная. Султаном кличут.

— Ах ты, сука! Падла зловонная! Зачем решил ребенка убить? — рванулся к Сергею, но пес бросился на мужика, клацнул зубами возле горла.

— Вызови ментов! Возьми телефон! — передал сотовый телефон стоявшему рядом. Тот отошел к калитке, набрал номер, заговорил тихо. А в это время на Серегу насели другие. Кто-то вырвал кол из забора, ударил Султана. Тот с визгом спрятался в конуру, и толпа мужиков облепила Сергея. Его били жестоко.

— Ребенка под колеса сунул, козел!

— Мокри его! Урыть надо, гниду!

— Вруби и за меня!

— Дай паскуде промеж глаз! — орали мужики, втаптывая Серегу в землю двора. И убили б, не подоспей милиция. Мужичью свору быстро раскидали по сторонам, подняли Серегу, завели в дом, принесли Наташку.

Тонька попыталась незаметно выскользнуть, но милиция придержала. Не пустила.

— Расскажи, что случилось на дороге! — попросил следователь милиции громадного потного мужика, ворвавшегося первым во двор Сереги.

— Да я этот поворот сто раз на день проезжаю. Товар вожу. С закрытыми глазами проскочу, каК в собственную жопу — пальцем. А тут, ну, блядь! Что такое? Каждую кочку в лицо, а эта откуда выросла? Что-то валяется! Я думал, из машины вывалилось. Едва успел тормознуть! Мордой в стекло вписался. Объехать никак! И только дверь открыл, тут этот барбос! Хвать! И поволок на рысях! Я за ним! А из тряпок, слышу, дитенок вопит уже усираясь. Я и смекнул, какая-то блядища угробить решила. Верняк сообразила. Там — без промаха, поворот слепой, не просматривается. Хотел ребенка отнять и к вам! Но куда там? Этот лохматый козел ухватил поудобнее и как зафитилил! Я за ним еле успевал. Он привел нас сюда. Мы к этому козлу еле достучались! — кивнул на Сергея.

— Я не подкидывал на дорогу! — взвыл хозяин и оглянулся на Тоньку, та стояла бледная, прислонившись к стене.

— Она — мать? — спросил следователь.

— Мать умерла. Это… подруга…

— А, блядь! Подруга, говоришь?! — вскипел громила и запустил в Тоньку табуреткой.