Адвокат. Судья. Вор - Андрей Константинов

– Ну, не желаешь курить – как знаешь, – ухмыльнулся Колбасов, щелкая зажигалкой. – А я подымлю… Копченое-то мясо, говорят, сохраняется дольше…

Опер глубоко, с наслаждением затянулся и красиво выпустил дым двумя струями через ноздри. Старик с еле заметной усмешкой посмотрел на него, потом перевел взгляд на пачку «Кэмела» на столе:

– Кучеряво живете, начальник…

Колбасов кивнул и погладил себя по животу, продолжая улыбаться:

– Честно говоря, грешен, люблю хороший табачок, вот и балую себя иногда… Тебе вот хотел приятное сделать заодно, а ты, оказывается, не куришь… Чего бросил-то, мотор забарахлил, что ли?

– Да нет, с мотором все в порядке, – отвел старик взгляд от лоснящейся хари опера. Барон вдруг почувствовал, как окатило его изнутри горячей волной ненависти, и прикрыл веки, чтобы не выдать своих чувств этому любителю хорошего табака…

Но Колбасов и так все прекрасно понимал, а потому цыкнул зубом и сказал добродушно:

– Ну ладно тебе, Михеев, кончай дуться… Смотришь на меня просто как Ленин на мировую буржуазию, вот-вот глазами сожгешь…

«Сожжешь, а не сожгешь», – мысленно поправил опера Барон и неожиданно для себя успокоился. Стоит ли, действительно, сердце себе рвать из-за таких вот, кто по-русски даже толком говорить-то не научился… Даром что дипломы о высшем образовании у каждого. (Надо сказать, что сам старик имел безукоризненный петербургский выговор – с детства, видно, въелась в него манера следить за своей речью, мать с отцом привили… С годами, правда, все чаще соскакивали у Юрия Александровича с языка блатные словечки и обороты – с кем поведешься, от тех и наберешься, – но, когда надо было, Барон мог изъясняться не хуже старого университетского преподавателя словесности.)

– Работа у меня такая, – продолжал между тем Колбасов. – Вы – воруете, мы – сажаем…

– Понимаю, – кивнул Юрий Александрович. – Насчет того, что сажаем, понимаю. Приятно встретить человека, работающего по призванию…

Колбасов издевку съел спокойно, глазом не моргнул, наоборот, даже рассмеялся, словно старик что-то очень веселое выдал:

– Слышь, Михеев, кончай… А то у нас прямо КВН какой-то получается… Давай-ка лучше по душам поговорим: ты ведь ученый уже, знаешь, что без нашей помощи отсюда тебе не выбраться… Так?

Барон упер в опера тяжелый взгляд:

– А я у вас помощи просить и не собираюсь… До своих лет дожил – ни разу ничего не попросил, а теперь и вовсе смешно было бы.

– Ну-у, Михеев… – с деланным огорчением протянул Колбасов. – Так мы с тобой не построим, понимаешь… Тебе что же – остаток дней во вшивятнике этом провести хочется? Ты же умный человек! Я тут о тебе кое-какие справочки навел – так тебя чуть ли не профессором считать можно… Уголовных дел профессором… Есть информация, что под тобой две бригады ходило, пока мы их не разбомбили, а ты все из себя какого-то святого Моисея строишь. Отвечать-то все равно придется…

– А что ж так мелко-то? – удивился Юрий Александрович. – Две бригады всего… Где две – там и все пять сыщутся, правда, начальник? Лишь бы знать, как искать, но я вижу – вас этому учить не надо. И так умеете. А насчет того, что отвечать придется, так я за себя всегда ответить смогу, никогда от этого не прятался…

Колбасов загасил окурок в банке из-под финского пива, служившей пепельницей, и сказал уже без улыбки:

– Ты бы замашки-то свои баронские попридержал бы, старый… Неразумно себя ведешь, Михеев… А меня интересует всего-навсего одна деталь. То, что хату на Каменноостровском поставил ты, это ни у кого сомнений не вызывает…

Старик ничем не выдал своего удивления – подсознательно он уже ждал чего-то подобного… Иначе зачем было бы ментам устраивать весь этот цирк с валютой и патронами? Тем не менее Барон ответил спокойно и равнодушно:

– Если сомнений не вызывает – предъявите обвинение.

– Не спеши, – дернул губой Колбасов. – Предъявим… Я о другом сейчас… У меня к тебе есть предложение… Ты подумай над ним, предложение стоящее… Так вот: сдай, что взял, – тебе оно все равно ни к чему, попользоваться не успеешь… А отдашь – через день дома будешь… Понял? Но не раньше, чем «Эгина» будет у меня.

– Какая еще «Эгина»? – чувствуя в груди холодную пустоту, выговорил непослушными губами Юрий Александрович. До того как опер произнес название картины, у старика еще оставались какие-то надежды и сомнения, но теперь…

– Не придуривайся! – пристукнул ладонью по столу Владимир Николаевич. – Знаешь, о чем говорю! «Эгина» – картина Рембрандта!

– Ах, эта… – понимающе закивал Барон. – Знаю, конечно… Только она ведь, если не ошибаюсь, в Эрмитаже висит… Как же я вам ее организую? Вы на что меня, начальник, подписываете, не пойму я что-то?

– Все ты прекрасно понимаешь! – возбужденно выскочил из-за стола Колбасов. – Та «Эгина», что в Эрмитаже, мне без надобности… А вот копию, которую ты на Каменноостровском взял, отдай! И пойдешь домой, слово тебе даю…

Старик помолчал, потом посмотрел на Владимира Николаевича внимательно, с прищуром и медленно, словно размышляя вслух, сказал:

– Копия, значит… Из-за нее, стало быть, весь сыр-бор и пошел?

Колбасов ничего не ответил, и Барон продолжил:

– Понятно… Интересно, зачем же вам, начальнику, копия эта понадобилась?

Владимир Николаевич закурил, снова сел за стол и помахал рукой, разгоняя табачный дым:

– Это уже другой вопрос…

– Ко мне? – быстро спросил Юрий Александрович, внимательно наблюдая за реакцией опера.

Колбасов ощерился:

– Да нет, здесь уж мы как-нибудь без тебя разберемся…

«Не знает!» – понял Барон и едва не вздохнул с облегчением. Выдержав короткую паузу, старик поднял взгляд к потолку:

– Предложение, конечно, интересное… Значит, я вам – картину, которую кто-то с чьей-то хаты увел, вы мне – свободу!.. Так? Ну а как же мне из «Крестов»-то найти того, кто вещь взял? Я ведь не экстрасенс, через стенки видеть не умею…

Лицо Колбасова начало понемногу наливаться краской.

– Слушай, Барон… Мы оба знаем, кто холст взял… Так что давай без спектаклей… У нас разговор по душам идет, без протокола. Ты старый битый вор, дураком не был никогда, так зачем же сам себе хочешь усложнить и без того непростую биографию?

Юрий Александрович улыбнулся одними губами:

– Сложностей мне не надо, только в данном конкретном случае все очень просто: нет у меня того, что вы ищете… Хотя предложение вы мне сделали занятное…

– Вот и подумай над ним на досуге – его у тебя сейчас много будет… – сказал Колбасов, вставая из-за стола и подходя к двери кабинета. – Пораскинь мозгами, Михеев, что тебе интереснее – нам помочь или здесь вшей откармливать… Я к тебе зайду денька через три… Может, принести тебе что? Чайку там, если уж ты не куришь?