Хочешь выжить - убей! - Борис Бабкин

— Спроси сынка. Он тебе врать не станет.

— Иди, — вяло махнул рукой Гобин. Парень неторопливо вышел. Яков Юрьевич схватил сотовый телефон. Как только парень закрыл за собой дверь, набрал номер. — Роман где?! — закричал он.

— Ушел на корт, — немного удивленно ответила женщина.

— Немедленно пошли его ко мне! Немедленно!

— Что случилось? — встревоженно спросила женщина.

— Ко мне его! — прокричал Гобин и отключил телефон. Потряс головой.

Включил селекторную связь. — Зина, — стараясь говорить ровно, спросил он, — где Хавин?

— В Туле, — отозвался женский голос. — Вы же сами отпустили его на пять дней. У него заболел...

— Да, да, — перебил ее Гобин. Отключившись, нахмурился. Потом набрал номер на радиотелефоне.

— Да, — недовольно ответил хрипловатый мужской голос после пятого гудка.

— Гобин, — назвался Яков Юрьевич.

— Привет. — Голос тут же помягчал. — Что нужно?

— Насчет Стахова. Ему предъявили обвинение?

— Рановато. К тому же предъявлять еще нечего. Валька просто лепечет чего-то. Да и если честно, скорее всего ничего Стахову не предъявят. Правда, он в баре, когда его брали, одного вроде ударил. Но это...

— Держи меня в курсе дела, — прервал собеседника Яков Юрьевич и отключил телефон. — Своими руками убью, — прошептал он. — Хват, гадина! Втянул Ромку.

Яков Юрьевич, — сказала секретарша. — Ваш сын.

Гобин бросился к двери. В кабинет, улыбаясь, вошел упитанный парень.

— Здравствуй, — сказал он. — Мать велела... — Договорить ему не дала хлесткая пощечина. Парень отшатнулся. Отец, снова размахнувшись, закричал:

— Подонок! Негодяй! Что же ты делаешь?!

— Отец, — испуганно вжавшись в угол, таращил глаза Роман, — ты что? Что случилось?

— Ты был у Резковой? — подступил к нему вплотную Гобин. Глаза сына испуганно забегали, он опустил голову и тихо признался:

— Да.

— Сволочь! — Гобин сильно ударил его кулаком в ухо. — Я тебя для этого растил? — Схватив обеими руками за плечи, попытался встряхнуть сына.

— Отец, — не шевелясь, пробормотал тот, — прости. Но Хват сказал...

— Ты понимаешь, что будет, если Резкова даст показания? Ведь тебя посадят. Господи! — Всплеснув руками, Яков Юрьевич бессильно уронил их. — Ты хоть о нас с мамой подумал? Ты представляешь, что будет, если тебя арес... — Оборвав себя на полуслове, опустил голову.

— Папа, — умоляюще взглянул на него Роман, — извини. Я... — Он вздохнул. — Ну знаешь... Меня все постоянно дразнят папенькиным сыночком, говорят — сам ничего не можешь. Вот я и...

— Изнасиловать женщину, — сказал Гобин, — это не значит самоутвердиться. Я в жизни всего добился сам. Головой и руками. Мама знает об этом. Я...

— Папа. — Роман облизнул пересохшие от волнения и страха губы. — Значит, милиция уже знает...

— А ты думаешь, почему я позвал тебя? — криком прервал его отец. Роман неожиданно заплакал:

— Папка! — Он обхватил руками слабые плечи отца, ткнулся лицом в костлявую грудь. — Не хочу в тюрьму, папка. Спаси меня. Ведь ты можешь. Ты все можешь. Папка! — Вскинув голову, умоляюще посмотрел ему в глаза.

— Успокойся. — Как в детстве, Гобин погладил сына по волосам и отметил, что они редкие и очень мягкие. — Все будет хорошо. Сейчас ты успокоишься и все мне расскажешь. Все.