Люди в черном - Александр Тамоников

– Шишки с кедров сбивать!

– Я же серьезно! – надулся, как обиженный ребенок, Малой, но без тени агрессии.

– И я серьезно! В тряпье, что принес Серый, две винтовки «СВД». Слыхали о таких?

– «СВД»?

– Ну да, снайперские винтовки. И цинк боевых патронов к ним. Хозяин велел сделать из вас настоящих снайперов. – А твой хозяин не подумал, что мы можем с этими игрушками уйти в тайгу?

– Во-первых, не мой, а наш хозяин, во-вторых, для чего в тайгу?

– Ну мало ли? Трясти артельщиков, что золото моют?

– Нет, Малой, хозяин не боится этого. Он ничего не боится, на то он и хозяин. Это его все боятся, ибо не прощает он никому и ничего, даже малейшей провинности. А насчет того, о чем ты говорил, Малой, то далеко ли ты уйдешь? В тайге? Не зная ее законов?

– Да я так, пошутил!

– Со мной шути, со мной можно. А вот с Сулемой лучше не надо. Он правая рука хозяина, его палач!

– Спасибо за науку, будем знать. А кто он, этот грозный хозяин?

– Вам этого знать не надо. Наступит время – узнаете, если он этого захочет. Вообще же, не думайте лучше ни о чем, а выполняйте свою работу, целее будете!

– Так, значит, по шишкам стрелять будем? – переспросил Серый.

– Именно, – ответил Шмель.

– Из чего, братан, – обратился Малой к Серому, – следует, что взяли нас с тобой на «мокрое» дело. Не иначе валить кого-то придется. Угадал, Шмель?

– Не знаю. Но скорее всего, так!

– А ты давно пашешь на своего хозяина? – неожиданно сменил тему разговора Малой.

– Третий год, а что?

– Что он за мужик? Не кинет по концовке?

– Пока никого не кидал, насколько знаю. Каждый получал то, что заслужил.

– И много ты заслужил за эти три года? – продолжал в том же духе Малой, хотя видел, что эта тема начала раздражать Шмеля.

– Ты любитель считать чужие деньги? – вопросом на вопрос ответил Шмель. – Учти, здесь такой интерес не поощряется. Что заслужил – все мое!

– Закончили базар, а? – предложил Серый. – Что вы как маленькие, на самом-то деле. Давайте лучше похаваем, а то после дряни аппетит разыгрался волчий.

– Золотые слова, Серый, – поддержал его Шмель, – жрать действительно хочется. Ну а потом приступим к делу.

Троица зашла в дом, где плотно перекусила тушенкой.

После перекура Шмель развернул винтовки.

– Дело когда-нибудь со снайперским оружием имели? – спросил он.

– Откуда?

– Тогда для начала слушайте и смотрите, я расскажу вам общее устройство оружия и механизм его применения.

Команда новоявленных стрелков приступила к учебному процессу.

А Сулема, покинувший снайперов в двадцати минутах хода от Рахтура, остановил и спрятал в прибрежных зарослях баркас, устроился в нем поудобнее и уснул. В шесть часов, как и планировал, он проснулся и вывел лодку на чистую воду, завел мотор и на средних оборотах, держась правой стороны, где встречное течение было слабее, направился к Рахтуру. Остановился на окраине у первого мостка, причалил, закрепил лодку и пошел вдоль берега по тропинке к причалу Якова Петровича Голонина. Около семи к реке обычно спускалась рабыня старика, Настя. Ее-то и надо было увидеть чеченцу. Он присел на бревно, закурил. Вскоре затрепетали металлические поручни и послышался характерный звук ударяющихся друг о друга пустых ведер.

Убедившись, что к реке спустилась именно девица Голонина, Сулема вышел из укрытия, ступил на причал. Как раз когда Настя черпала воду.

– Ой! – испуганно вскрикнула она, увидев в темноте человека, но тут же узнала его: – Черт, через тебя чуть ведро не утопила.

– Узнала?

– Узнала.

– За водой пришла? – не зная, с чего начать разговор, глупо спросил чеченец.

– А что, не видно? Зачем же еще на реку ходят?

– Ну как зачем, например, на свидание!

– Чего?

– Послушай, девушка, ты знаешь меня, я знаю тебя. Есть у меня к тебе разговор, даже не разговор, а предложение.

– Ну говори, только побыстрее, дед не любит, когда я задерживаюсь.

– Поэтому ты вся избитая? Издевается старый хрыч?

– Ты об этом хотел меня спросить?

– Нет! Слушай, девушка, внимательно. Раз торопишься, говорить буду быстро, прямо и открыто.

– Слушаю тебя, Хоза!

– Я собрался покинуть эти места. Навсегда. Уехать на родину, на Кавказ. Ты мне нравишься...

– Что? Что ты сказал? – прервала его от удивления девушка.

– Сказал, что ты мне нравишься.

– Зачем смеешься надо мной? Кому может нравиться долговязый, плоский урод?

– У нас, на Кавказе, почти все девушки тонкие, как лоза виноградная, и высокие, как ты. Это здесь толстые считаются красавицами, чем толще, тем лучше, у нас наоборот. И потом, родив первого ребенка, ты расцветешь, как эдельвейс, я знаю!

– Я рожу ребенка?

– Конечно, и не одного, у нас большие семьи. Но это, конечно, если согласишься уехать со мной.

– Ты предлагаешь мне стать твоей женой?

– Да!

От неожиданности сделанного предложения девушка опустилась на причал.

– Одна беда, Настя, денег у меня, чтобы свой дом поднять, нет. Сколько пашу на хозяина, только подачками и кормит.

– У меня тоже ничего нет, Хоза! – с искренним сожалением проговорила Настя.

– Я знаю. У нас с тобой нет. Зато деньги есть у твоего деда, он где-то в подвале их хоронит, много денег.

– Ой, что ты говоришь? Разве можно воровать?

– А разве можно из свободного человека раба делать? Издеваться над ним? Избивать до полусмерти? Это можно? Вот за это твой дед и должен заплатить, и это не воровство, а компенсация за все то зло, что он причинил тебе, невинному и беззащитному человеку. Короче, так! Времени действительно у нас уже нет. Или мы убьем старого осла и заберем деньги, чтобы начать новую жизнь, или расстаемся навсегда. Ты меня больше не увидишь, клянусь! Никогда. Подумай за завтрашний день все хорошенько, а вечером тут же и в это же время скажешь свое решение. Если «да», то я все сделаю так, что произойдет несчастный случай. Ты только немного мне поможешь. Если «нет», то, значит, нет. Не суждено мне, значит, жить с любимой девушкой. Останусь один!

– Ты сказал, с любимой?

– Да! Я же люблю тебя. Иначе зачем пришел бы сюда? Ну все, Настя. Тебе пора, иди, а то хватится тебя старый шайтан. Опять будет бить! Но тогда я зарежу его, как барана!