Сезон охоты на людей - Стивен Хантер

Первым побуждением Соларатова было схватить карту и поскорее уйти с нею, но она была большой, наклеенной на плотную бумагу, и тащить ее через поле к автомобилю было бы очень трудно. Поэтому он принялся терпеливо, зона за зоной, изучать карту, разыскивая магическое число 459912. На этот раз времени потребовалось немного побольше, но в конце концов он разыскал возле горной дороги, проложенной вдоль хребта, проходящего над ручьем с многообещающим названием Потерянная река, нужное обозначение; оно оказалось в небольшой долине рядом с треугольничком, который явно обозначал дом на ранчо. По сумятице горизонталей[54]Соларатов определил, что ранчо окружено горами, а это позволяло ему без труда найти место для смертоносного выстрела. Он тщательно скопировал участок карты на листок бумаги, чтобы позднее сравнить его с крупномасштабными картами, которые он приобрел заранее, и выбрать наилучший подход к цели.

Соларатов успел снова повесить карту на стену, когда услышал отдаленные звуки. Подавив мгновенный приступ паники, он бесшумно метнулся вдоль стены, нащупал стол и присел за ним. Одновременно он выключил свой фонарик и вытащил из наплечной кобуры, пристроенной под толстой меховой курткой, «Глок-19».

В то же мгновение зажглись лампы, и он услышал, как в комнату вошел человек, отодвинув стул, уселся за стол и принялся перебирать бумаги, вздыхая по поводу предстоящей ночной работы. Затем он снял телефонную трубку и набрал номер.

– Бобби? Да, мне нужно, чтобы парни подъехали сюда. Грейс уже выехала. Копы сообщили мне, что видели поваленные столбы около Санбим-Дам, и еще я хочу, чтобы кто-нибудь проверил луг около Арко – там всегда творятся какие-нибудь гадости. Я начну прозванивать линию А, а ты займись линией Б. Да, я знаю, я тоже совсем задолбался. Конечно, поздно. Ну, в общем, приятель, если хочешь стать хоть каким-нибудь начальничком, то помни, что это означает работу в любое время суток и никаких сверхурочных. Зато сколько угодно кофе. Вот так-то, Бобби.

Человек повесил трубку.

Соларатов задумался, как же ему поступить. Через считанные минуты помещение заполнят монтеры, вызванные в неурочный час из-за ухудшения погоды. Он оказался в очень невыгодном положении; его все еще не раскрыли лишь потому, что явившийся бригадир был полностью занят своим делом. А когда явятся другие, его сразу же обнаружат. Впрочем, даже если ему удастся спрятаться, он окажется прикованным к месту на долгие часы, до тех пор пока не будут обнаружены и устранены все неполадки, которых в такую погоду должно оказаться ох как много.

– Миссис Беллами? Это Уолтер Фиш, я говорю с работы. Скажите, Джин дома? Да, мэм, мы собираем всех монтеров, так что, пожалуйста, разбудите его. Совершенно верно, мэм. Очень вам благодарен.

Уолтер Фиш снова наклонился над своими телефонами, которых у него на столе было несколько штук, и приготовился набрать следующий номер, когда на стол упала тень Соларатова. Фиш поднял голову, его взгляд сделался озабоченным, а потом на лице мелькнула рефлекторная широкая улыбка, тут же сменившаяся маской ужаса.

Соларатов всадил ему в лицо ниже левого глаза 147-грановую пулю «федерал хидра-шок». Пистолет дернулся в его руке, клацнул затвор, вернувшись на место после того, как вышвырнул через всю комнату пустую гильзу. Фиш резко дернулся назад, как будто попав в иное, более быстрое течение времени. Его мозги брызнули на стену у него за спиной, а там, где пуля, пройдя навылет, ударилась в стену, отвалился небольшой кусок штукатурки.

Соларатов отвернулся от убитого, огляделся в поисках гильзы, заметил ее в дальнем углу комнаты под столом и быстро направился туда, чтобы подобрать ее. Когда же он выпрямился, в дверях стояла женщина с термосом в руке, по-старушечьи замотанная облепленным снегом платком. Судя по всему, она сразу же заметила убитого; ее лицо перекосилось, а глаза стали круглыми и тусклыми, как двадцатипятицентовые монеты. Соларатов выстрелил ей в грудь, но не попал в сердце. Она отшатнулась назад, повернулась и, качаясь, побежала по коридору, визгливо выкрикивая:

– Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

Он вышел вслед на нею в коридор, включил свой фонарик на лбу, взял «глок» обеими руками и выстрелил женщине в основание позвоночника. Она рухнула на пол и, судорожно дергаясь, протянула руку, чтобы потрогать рану. Почему они так делают? Они всегда так поступают. Соларатов подошел к ней. Женщина все еще шевелилась. Он нагнулся, приставил дуло ей к затылку и еще раз выстрелил. От вспышки ее волосы вспыхнули ярким огнем, они горели с резким химическим зловонием; впрочем, огонь тут же погас, оставив после себя клуб дыма, и Соларатов понял, что на женщине был парик из какого-то искусственного материала.

Теперь у него уже не было времени на поиск гильз. Он стремительно прошел по коридору, нашел заднюю дверь и выскочил наружу. Слава богу, снегопад продолжался с прежней силой, и следы Соларатова могли сохраняться лишь несколько секунд, самое большее несколько минут.

Он шел через поле, все так же держа в руке остывающий пистолет. Его ни в малейшей степени не мучили ни угрызения совести, ни сомнения, ни боль; он был профессионалом, он делал то, что необходимо, – это всегда были жестокие вещи – и шел дальше. И тем не менее сегодня он испытал потрясение, когда взглянул в лицо этому несчастному телефонисту за секунды до того, как всадить пулю ему в скулу, и при виде женщины, которая на подкашивающихся ногах убегала от него по коридору и не была способна ни на что, кроме как кричать «Нет! Нет! Нет! Нет!».

Словно какое-то проклятие легло на всю его операцию. Соларатов не был суеверен и к тому же был слишком опытен для того, чтобы считать, будто такие невещественные факторы могут иметь какое-либо значение, но все же у него нет-нет да и мелькало ощущение, что дела пошли не так, как надо.