Атомный поезд - Данил Корецкий

— И что? Это интересно только её мужу!

— Не торопись, — Влад умел быть сдержанным. Правда, редко, да и только со своими. — Они прекрасно провели время: любовь-морковь и всё такое, даже трахались под оркестр…

— Как так? — вскинулся Анатолий.

Но напарник только отмахнулся.

— Потом как-нибудь расскажу. Старлей Кудасов вернулся из рейса, съездил в Тиходонск и привёз её обратно!

— И такое бывает, — поморщился Ломов. — Поссорились, потом помирились… Ничего необычного.

— Да ты слушай! Будет тебе необычное — выше крыши! Они прожили в мире и согласии неделю, муж — в очередной рейс, а она тут же звонит Столярову и назначает свидание, хочет опять с ним уехать! Нет, ты понял? Спрашивается, а зачем приезжала? С какой такой целью?

— Почему обязательно «с целью»? Вернулась в семью, мужа проводила, и опять захотелось! Дело обычное…

— Да нет, — Малков покачал головой. — Ничего обычного в этом деле нет! Проверили телефон этого Столярова. А куплен он на паспорт Мусы Хархоева! Хархоевская банда в Тиходонске нефтяной бизнес держала. Из Чечни бензин получали и продавали, кто артачился — громили заправки.

— Что ж этот Хархоев, совсем дурак? — спросил Ломов. — Зачем ему на себя телефон оформлять?

— Они об этом не задумываются. Дал паспорт — и всё! Он не знал, что с этого телефона в Америку звонить будут!

— Подумаешь, — хмыкнул Анатолий. — Если б лет двадцать назад — это криминал! А кому звонили, зачем?

— Звонили по делам Бабияна. Насчёт банка, денег и прочей канители. Только когда наша посольская резидентура в Нью-Йорке этот номер проверила, то он о-о-чень странным оказался. Ничего толком по нему не отвечают. Только записывают. Похоже на «связной» телефон!

— Ничего себе! ЦРУ? — Анатолий ударил кулаком в стенку. Сталь глухо загудела.

— Не знаю. Сейчас разошлю запросы, пусть проверят этого Столярова со всех сторон! Но если так, то Кудасова приезжала сюда неспроста. С мужем она помирилась, чтобы выполнить какое-то поручение. Какое-то задание. И если Столяров работает на Фирму, то все концы сходятся! Сейчас надо отработать Хархоевых и Бабияна. Я дал задание милиции, пусть потрясут их вначале своими силами. А мы подключимся…

— А какое же задание она должна выполнять? — Ломов погладил ушибленный кулак.

— Боюсь, что скоро узнаем, — мрачно сказал Малков.

* * *

БЖРК-дубль отличался от настоящего не только неказистым внешним видом, но и ходовыми качествами. Старые товарные вагоны опирались на колёсные пары давно устаревшей конструкции, рессоры износились и потеряли упругость. Цельнометаллический вагон был современней, но он не мог обогнать своих дряхлых собратьев, плотно сжимающих его спереди и сзади. Несмотря на мощь дизелей тепловоза, крейсерская скорость короткого состава не превышала сорока пяти километров в час.

Утратившие геометрическую округлость колеса с грохотом били о рельсы, скрипели разболтанные рессоры, вагоны раскачивались и дребезжали. Телефон Nokia лежал на щелястых досках на полу второго вагона и подпрыгивал в такт стуку колёс. Через пять часов непрерывной вибрации включился механизм радиомаяка. Внешне это никак не проявилось: где бы ни находился аппарат, он не должен был выдать переход в режим готовности. А пятичасовая задержка гарантировала, что он достаточно далеко отъедет от базы, чтобы отвести подозрения от агента-исполнителя. Или, во всяком случае, обозначить такую попытку, ибо идущие по следу контрразведчики обязаны подозревать всех.

Подобно настоящему БЖРК, дубль шёл как литерный поезд: его пропускали в первую очередь, перед ним зажигали зелёный свет, на каждом этапе движения его прохождение обеспечивали лично железнодорожные начальники. Его так же окутывала пелена значимости и тайны.

Но, в отличие от настоящего комплекса, данный состав был абсолютно пустым. Пустыми были направляющие боевого цельнометаллического вагона, пустыми были и все остальные. Доски, на которых подпрыгивала Nokia, ещё помнили сапоги дежурной смены, остатки кабелей и штепсельные разъёмы не забыли нагрузку питающего напряжения, царапины на аппаратных стойках сохранили тяжесть рабочих блоков. Но всё это осталось в прошлом. В пустых вагонах гулял ветер и гулким эхом отдавался стук неровных колёс.

Весь личный состав составляли два машиниста и два помощника в локомотиве, а всю аппаратуру — радиомаяк, замаскированный под обычный мобильный телефон. Если бы дубль останавливался на станциях, ценную игрушку непременно бы похитили — или кто-то из путейцев, или рыскающие по товарнякам бродяги-бомжи.

Литерный поезд-дублёр шёл по одному из обычных маршрутов БЖРК, всё дальше забираясь на северо-восток. Здесь весна ещё не вступила в свои права: зелень только-только пробивалась из земли и веток деревьев. На голых сучьях сидели отощавшие за зиму вороны. Они не боялись стука колёс и грохота сцепок, провожая карканьем пробегающие мимо вагоны.

Шум состава и карканье ворон поднимались вверх, как будто стремились к жёлтому солнечному диску, но не успевали сколь-либо заметно приблизиться к нему и растворялись в чистом, не успевшем прогреться воздухе. Выше воздух становился всё холоднее и разряженнее, а потом постепенно и вовсе заканчивался.

В ста километрах от земли начинался мир звёзд, здесь царил космический холод, яркие точки светились в угольно-чёрной пустоте, одна из них двигалась. Солнечные лучи ослепительно высвечивали блестящий бок стального конуса, другой бок с пучком антенн терялся в глубокой космической тьме. Это был спутник «Y-18» — модельный элемент программы «Зевс-громовержец». Модель имела уменьшенные размеры и только один заряд, в случае одобрения программы конгрессом на орбите повиснут пять многократно увеличенных и многозарядных «игреков».

Хотя мощный блок антенн «Y-18» терялся во тьме, работал он бесперебойно и каждые пять минут посылал к Земле активирующий сигнал. Очередной сложный набор шифрованных импульсов ушёл, когда «Y-18» приближался к каркающим воронам. Ему понадобилось четыре минуты и пятьдесят четыре секунды, чтобы пробежать по чёрной и безжизненной пустоте, пробить атмосферу, пронизать крыши вагонов дубля и найти трясущийся на не очень чистом полу радиомаяк. Хитроумный прибор тут же переключился на режим передачи и выдал серию импульсов в ответ. Через пять минут голос радиомаяка достиг алчно ждущих приёмников «игрека», переключая его на боевую работу.

Расчёт примерной траектории потребовал от бортового компьютера десяти секунд, затем мгновенно открылся боевой люк, и стартовый заряд выбросил из промёрзшего чрева «Y-18» полутораметровый заострённый цилиндр в чёрной ноздреватой оболочке. По пологой траектории он полетел к земле, нацеленный в ту точку, из которой был получен ориентирующий сигнал. Но следующий импульс радиомаяка внёс в первоначальный курс коррективы, и дальнейший полёт продолжался уже с учётом движения поезда. Система наведения настроилась на волну маяка, и теперь встреча цилиндра с дублёром БЖРК стала неизбежной.

В плотных слоях атмосферы чёрная ноздреватая оболочка постепенно обгорела, собственно, она и была на это рассчитана. Зато с двух сторон выдвинулись короткие, но достаточно широкие крылья. Заострённый цилиндр продолжал нестись на встречу с радиомаяком, очередные импульсы заставляли шевелиться вертикальные и горизонтальные рули, устраняя постоянно возникающие отклонения курса. Расстояние между снарядом и целью стремительно сокращалось. Последнее движение рулей, и заострённый цилиндр легко пробил незащищённые доски вагонной крыши, а затем на огромной скорости проломил пол, совсем близко от излучающей пеленгационную волну Nokia. Он разминулся с радиомаяком всего на двадцать сантиметров, с учётом дистанции точность выстрела следовало признать фантастической.