Хочешь выжить - убей! - Борис Бабкин

— У него, похоже, затмение, — усмехнулся старший лейтенант милиции. — Видно, шарики за ролики заскочили, вот и прибил приятеля. У него плечо загнило.

Где-то пулю выловил, а к врачам боялся. И серебряных пластин почти пятнадцать килограммов. Но этого в шестом отделе вылечат.

Смотревший в глазок на железной двери камеры капитан, повернувшись, покачал головой:

— Это надолго. Его и дубиналом пытались в себя привести, и наручники затянули по самое некуда. У него же правая рука в локте выдернута. И плечо вывихнуто. Сначала вроде поскуливал. Потом перестал. Скалится в тридцать два зуба. Точно свихнулся мужик.

— За ним посматривать нужно, — строго проговорил подошедший майор. — Дурик он или нет, это медики разберутся. А серебро и ствол — это уже серьезно.

И у убитого пуля в плече. Так что глаз с него не спускать.

* * *

— Вот это да! — округлил глаза Астахов. — Ты не лапшу мне вешаешь?

— За лапшу ты такие бабки отстегивать не будешь, — хмыкнул собеседник.

— Я тебе сказал то, что уже известно. Только сейчас раскололи одного. Второй убит на месте. Его жених дочери Барсука сделал. Вроде и сам пулю получил.

— Надеюсь, менты на меня наезжать из-за этой хреновины не станут?

— Теперь нет.

— Слышь, — немного помолчав, спросил Астахов, — а может, Моисея Губа сделал? И обставил под ограбление?

— Наверное, нет. Там были двое. Так по крайней мере свидетели говорят.

Сначала один вышел, потом другой. Соседи слышали, как дверь два раза открывалась и разговор был на площадке. Так что не Губа это.

— А как замочили жида?

— Утюгом череп проломили и в ванну сунули. Ну а еще пару раз ножом по шее полоснули. Губа не стал бы такой спектакль разыгрывать.

— Кто знает, — буркнул Астахов. — Он на даче целое представление устроил. И участкового вызвал, сука. У вас на него данных нет?

— Были бы — сразу бы сообщил.

— А на Дедова ничего нет?

— На Деда? — спросил собеседник. — Он, похоже, втихую промышляет.

Пытались подцепить, но не смогли. Вроде как завязал или умнее стал.

— Через него можно на Губу выйти. Стоявшая за дверью Лиля тонко улыбнулась.

— А с Рыбаком что? — спросил Астахов.

— Тоже особо не вылазит, — ответил голос в телефоне. — Он потерял много. Это ты все права качал. Рыбаков...

— Все, — прервал его Астахов. Отключив телефон, потянулся.

«Зря я вообще-то на Лильку наехал, — покосившись на дверь ее комнаты, пожалел он. — Сдать она, конечно, не сдаст, но что-нибудь отмочить может. Надо мировую делать».

— Кто он? — спросил Птахин сидевшего перед ним плотного молодого мужчину.

— Франкин Дмитрий Петрович. Кличка Франко. Ранее судим не был. Правда, раз привлекался, но так, отделался легким испугом. Он...

— У него точно с головой нелады? — прервал его вопрос Чатинского.

Птахин удивленно взглянул на него. Впервые тот вышел из комнаты и к тому же вступил в разговор.

— Да, — посмотрев сначала на Глеба, как бы спрашивая разрешения на ответ, ответил плотный. — Сейчас в институте. Пистолет, которым он забил приятеля, в деле по убийству на Варшавке проходит.

— Кто серебром занимается? — спросил Чатинский. В его голосе и плотный, и Птахин явно услышали нервозность.

— Шестой отдел, — ответил плотный. — Он из-за...

— Надеюсь, ты не будешь возражать, — не дослушав его, Чатинский обратился к Птахину, — если я попрошу Юрия держать меня в курсе этого дела? Я заплачу сколько скажешь.

— Чего же мне противиться? — пожал плечами Глеб Антонович. — Чай, одним миром мазаны. Твои беды и меня касаются. Только ты мне не все говоришь. — Он с упреком посмотрел на Чатинского. Тот повел глазами в сторону плотного. — Все, Юрий. — Поднявшись, Птахин пожал ему руку. — Спасибо тебе. Машина ждет. Та же, что и в прошлый раз.

— Мне бы, — нерешительно начал Юрий, — в общем, у меня...

— Конечно, — не дал договорить ему Глеб. — Назови сумму — и немедленно получишь деньги. Тебе, как всегда, в долларах. — Проводив Юрия до двери, закрыл ее и повернулся к Чатинскому. — Так партнеры не поступают. Я говорю тебе все, а о твоих делах узнаю только из слов купленного мной милиционера. А ведь я, Александр, от тебя...

— Это продолжение истории с Таракановым, — вздохнул Чатинский. — Я купил серебро и должен был получить его у Самуэля. Но до него оно не дошло.

Потом его убили. Я почти вышел на серебро. Оно было у Луня. Его тоже убили, и я снова потерял след. Искал двоих — Докера и Франко, серебро наверняка было у них. И вот сейчас услышал, что Франко убил Докера. Обидно. Деньги были вложены немалые. А видишь, как оно бывает. Теперь еще одна забота. Я не зря спросил мусора о Франко. Он кое-что знает, и если только притворяется дураком, то, когда его раскусят и прижмут, он может доставить мне некоторые неприятности.

«Вот оно что, — понял Птахин. — Значит, поэтому ты покинул свою Тамбовщину и приехал в столицу. Дело не только в пропавшей сумке. Ты, выходит, и помимо меня деньги делал».

— У тебя нет знакомых психиатров? — спросил Чатинский.

— Знаю кое-кого, — уклончиво ответил Глеб, — так, ша-почно. Но если понадобится, обратиться кое к кому можно будет. Правда, это стоит немало.

— Разумеется. Сколько бы ни попросили — заплачу. Франко не должен дать показания.

— Хорошо. Я сегодня же переговорю об этом. Но нужно решить, что делать с Кешкой и Розовой. А теперь еще и с Катькой. Она, оказывается, смелая баба. Я думал на испуг взять, но просчитался. Ее, кстати, тоже нужно убирать.

— Согласен. Но не забудь о сестре Светланы. Если, конечно...

— Это она, — уверенно сказал Птахин. — И Хорошева займется своей сестренкой. Кстати, где ее мужик? Он в свое время гремел. Потом как-то неожиданно пропал.

— По пьянке под машину угодил год назад. Но Светлана с ним не жила до этого года три, наверное. Она тебе о Доценте ничего не говорила?

— Видела она его, у него какие-то неприятности были. Я к нему интерес потерял после того, как он снова в Москве появился. Сейчас у сестры супруги живет. Его дважды пытались убить, но живуч Ванька! — Глеб Антонович засмеялся.

— Ты знаешь, где он живет? — поразился Чатинский. Глеб молча кивнул. — Отлично!

— Похоже, ты решил обрезать все концы, — ухмыльнулся Птахин.

— Кто не с нами, те против нас. А с врагами...

— Надеюсь, меня в списке подлежащих ликвидации нет? — поддел его Птахин.

— Разумеется, — засмеялся Чатинский. — Мы с тобой одного поля ягоды.

— В Воронеж ты пошлешь людей? — спросил Глеб. — Я говорю про Светкину сестру.