Севастопольский конвой - Богдан Сушинский

Антонеску нервно прошелся по ковровой дорожке вагона. Этому германскому генералу, фон Гравсу, легко было напоминать ему, что вопрос отношения новых властей к новым подданным Транснистрии остается открытым. Словно вождь нации сам не понимал двусмысленность его трактовки. Но что поделаешь, если вопрос о подданстве жителей Бессарабии и Транснистрии порождал так много толкований, что он и сам пока еще не пришел к единому мнению.

Если исходить из теории быстрой и всеобщей румынизации, а также из того, что новые земли должны стать фактором экономического возрождения страны, – всех славян, гагаузов и прочих следовало бы сразу же объявить гражданами Румынии. Возможно, это послужило бы примирению инородцев с оккупационными властями и уменьшило риск партизанской войны. Но в таком случае они должны будут пользоваться теми же правами, которыми пользуются этнические румыны. Как же тогда быть с экономической экспансией, без которой истощенной войной Румынии в ближайшие годы не подняться? А может быть, не выиграть и самой войны?

– Не секрет, что я не намерен выпускать из рук то, что приобрел. Транснистрия станет румынской территорией, точнее, мы сделаем ее румынской, выселив оттуда всех иноплеменных. Во имя этой идеи я готов вынести на своих плечах все тяжести[15]. Конечно, мы не станем прибегать к этим мерам во время войны, процесс будет длительным и планомерным. Однако вы имеете право знать, каковы наши истинные намерения в отношении Транснистрии.

Бригадефюрер СС ухмыльнулся про себя, однако виду не подал. Он знал, что румынские идеологи уже готовят почву для претензий на территорию между Южным Бугом и Днепром; что в обмен на возможное участие румынских войск в оккупации Крыма, они уже требуют от Антонеску добиваться присоединения Крыма к Румынии. Однако знал генерал и то, что в штабе верховного командования рейха, как и в штабе группы армий «Юг», зреет недовольство тем, что румыны получили большие территории за пределами Бессарабии. Причем больше всего раздражал германский генералитет тот факт, что Румынии достается все Черноморское побережье – с его портами, курортами, пляжами и устьями судоходных рек.

В ставке фюрера об этих настроениях знали, а потому не раз намекали на то, что решение о территориальных уступках союзнику в любое время может быть пересмотрено. И что после завершения войны, скорее всего, так и произойдет. Однако вслух бригадефюрер дипломатично произнес:

– Благодарю за обстоятельный разговор, господин маршал. Можете не сомневаться, что ваши пожелания будут учтены командованием «СД-Валахии» и ее региональных отделений.

Бригадефюрер уже направился к выходу, когда Антонеску неожиданно спросил:

– Эта румыно-австрийская аристократка, которая одно время служила на яхте «Дакия», на вашем плавучем штабе?..

– Вы имеете в виду обер-лейтенанта Валерию фон Лозицки, – не спросил, а констатировал бригадефюрер. – Эту дичайшей красоты баронессу, породненную с несколькими императорскими родами[16].

– И как же сложилась ее судьба?

– Ею очень увлекся ваш нефтяной магнат Карл Литкопф.

– Именно поэтому она и вызывает сейчас особый интерес, причем не только у меня, – не стал скрывать причин своей любознательности диктатор.

– Недавно вместе с магнатом она оказалась в Швейцарии.

– В качестве любовницы Литкопфа или в качестве агента СД?

– Обычно нам удается счастливо соединять эти две ипостаси наших сотрудниц. Баронесса Валерия исключением не стала.

– В том числе и во время пребывания в России?

– Именно там она и оттачивала свое мастерство на высоких чинах НКВД и флотской контрразведки, к тому же была инструктором в школе контрразведки флота.

– То есть вы уверены, что баронесса не была завербована русскими?

– Почему же «не была»? Наоборот, мы смогли убедиться, что была, причем сразу же, как только оказалась на занятой коммунистами территории.

– И что же ее спасло после возвращения? Неужели и в данном случае сработала красота?

– Суть задания баронессы в том и заключалась, чтобы русские принялись вербовать ее. В этом – успех ее миссии.

– И все же странно, что эта русская агентка оказывается в числе сотрудников штаба «СД-Валахия»…

– Мы гордились тем, что среди нас появилась сотрудница, которая побывала в Союзе, проникла в органы контрразведки и как никто из нас владеет знакомствами, связями, знаниями условий работы русских разведслужб. Кто из наших коллег способен похвастаться таким практическим опытом?

– А степень доверия к такой сотруднице? Как быть с этим?

– Видите ли, господин маршала, баронесса фон Лозицки принадлежит к тому типу космополитических аристократок, которые с одинаковым презрением относятся и к русской, и к германской разведкам, не говоря уже, извините, о румынской…

Маршал скептически улыбнулся и столь же скептически повел подбородком.

– Потрясающая характеристика.

– … К тому типу высокородных аристократок, – уточнил фон Гравс, – которые никогда и не скрывали своего презрения. Причем не только к разведкам всего мира, но и ко всему прочему миру.

– Вот как высоко возносит кое-кого из аристократок их снобизм, – назидательно молвил маршал.

Сам он прекрасно помнил, что до аристократического, а тем более – до высокородного, его дворянский род не дотягивает.

– Кстати, русские, наверное, тоже догадывались, что баронесса служит не только им. Однако же мирились с этим.

– Еще бы… Им льстило, что столь высокородная аристократка снизошла до сотрудничества с их жалким пролетарским НКВД! – так и не сумел побороть своей иронии диктатор.

– Так вот, – не стал реагировать на его ироническое невосприятие бригадефюрер СС, – секрет заключается в том, что агенток подобного типа мы обычно используем для тех деликатных поручений, которые они способны выполнять, не наступая на горло собственной гордыни. К слову, вместе с Литкопфом она была приглашена на парад победы в Одессе, увы, так и не состоявшийся, – не упустил случая вежливо позлорадствовать генерал-майор войск СС.