Осколок в голове - Сергей Бакшеев

Теперь по солидному тону и серьезному выражению лица он явно отличался от брата. В подобных ситуациях Влад всегда спешил брать руководство на себя, а сейчас он, ко всему прочему, был еще и официально назначенным командиром.

«Когда его успели проинструктировать?» – удивился Заколов.

Влад как начальник залез на переднее сиденье, а Тихон и Стас уселись сзади.

– Федорчук, а почему все сержанты милиции непременно с усами? – с улыбкой поинтересовался Заколов.

– Да-а? И впрямь, – Федорчук пригладил усы, задумался. – Это чтобы от военных отличаться! Им не положено, а мы люди вольные.

До места ехали около двух часов. Как только выкатили за город, следы цивилизации стали постепенно исчезать. Асфальтовая дорога перешла в старую бетонку, выложенную из искрошенных, занесенных песком плит. Вскоре под колесами замелькала плохо укатанная колея, а под конец пути машина шла уже напрямик через степь. Дорога отсутствовала напрочь, мелкие камешки и песок скрипели под колесами.

Федорчук вел машину медленно, вглядываясь в горизонт и временами меняя направление движения.

– Ох, не люблю я эту пустую степь, – ворчал он. – С виду ровная, безобидная, а на самом деле и в яму свалиться можно, и в песке застрять. А как до ветру выйдешь, того и гляди змеюка какая кусанет, а то еще эти, с клешнями как у раков: скорпионы поганые. С виду жук-шмакодявка, а яду в нем столько – собаку или овцу напрочь убивает, а значит, и человека может.

– Скорпион – не жук. Он ближе к паукам, – пояснил Тихон.

– От успокоил! – крякнул милиционер и в сердцах сплюнул.

– Между прочим, в честь скорпиона названо одно из зодиакальных созвездий. Причем еще тысячи лет назад. Значит, есть в нем что-то особенное.

– Какое созвездие? – переспросил Федорчук.

– Зодиакальное. Про знаки зодиака слышали?

– А-а, это! Ну да. Лучше бы муравьем назвали, тот безобиднее и краше. А особенное в скорпионе одно! Змея только с головы кусачая, а у скорпиона – спереди клешни, а на хвосте жало ядовитое. Як таку тварь природа терпит?

– По знакам зодиака в восточных странах астрологи гороскопы составляют, – поддержал разговор Стас. – Там гороскопы официально публикуют. Народ читает и верит в предсказания. Вот бы и у нас гороскопы печатали!

– Астрология, алхимия – это типичные древние лженауки, – убежденно заявил Тихон. – В нашей высокообразованной стране такой бред и читать никто не будет, если бы и печатали. Это в странах Востока, где народ темный, необразованный, правители таким способом людей дурят.

– А здесь тебе что, Запад? – усмехнулся Федорчук и озабоченно завертел головой, пытаясь увидеть в пустынном пейзаже хоть какой-нибудь ориентир. – Здесь тебе самый настоящий Восток. Рядом в пятидесяти верстах стартуют ракеты с космонавтами, а здесь люди боятся, как бы колдун не навел на них порчу.

– Колдун. Порча. Скажете тоже. – Тихон улыбнулся. – Сейчас ведь не каменный век. Кто в это поверит?

– Это в Москве, может, не верят. А поживешь в этой глуши – и не в такое поверишь. Ты побачь кругом, – Федорчук широким жестом показал на окрестности, – здесь за пятьсот лет, наверное, ничего не изменилось. Дикие места. Людей нет. Вишь, даже дорогу не наездили.

– Поглядите! Вон два верблюда! – удивленно показал Влад.

– Небось колдуна. Значит, подъезжаем. А может, из аула заблудили. Верблюды здесь всегда сами по себе пасутся.

Федорчук вытянул нос над рулем, всматриваясь в даль, наконец разглядел впереди крышу длинного барака и искренне обрадовался:

– Вот, черт, нашел! За два года дорога совсем затерлась. Когда уборочная начнется, может, грузовики и накатают. В прошлом годе здесь в степи вашего брата студента не было. После того случая испугались ваши преподаватели сюда ехать. Всех тогда в районный центр на ток отправили, зерно молотить.

– После какого случая? – заинтересовался Влад.

Но автомобиль уже подкатывал к приземистому бараку сержант милиции внимательно осматривал постройки и не расслышал вопроса.

– Приехали, – громогласно заявил Федорчук, когда остановил машину. – Вот ваша берлога. Дыра несусветная! Но для молодежи в самый раз. Темно и от предков далеко. Так ведь, хлопцы?

– Мы и так от них далеко, – ответил за всех Заколов. – И липших пятьдесят километров роли не играют.

– Ну да, общага, – согласился сержант, вспомнив, где посадил ребят. – Но здесь вам не город. Здесь все будет по-другому.

Выйдя из машины, ребята огляделись. В голой степи без единого деревца или кустика стояли два вытянутых барака. По остаткам обшарпанной и местами обвалившейся штукатурки можно было догадаться, что когда-то стены имели белый цвет. Между бараками располагался длинный стол под навесом. С одной стороны навеса было сооружено что-то наподобие кухни с большой чугунной плитой, которую предстояло топить, по всей видимости, дровами. Рядом на невысоком кирпичном возвышении вытянулась цистерна для воды. В стороне расположились дощатые туалеты. Все это было покрыто мелким невесомым песком, похожим на толстый слой пыли.

– Давно тут людей не было. Два года! Вот это дерьмо вам и предстоит облагородить! – чересчур бодро произнес Федорчук, словно пытался голосом разогнать скопившуюся тишину.

После гула шумного уазика звенящее безмолвие навевало тревогу.

– Теперь это ваш лагерь. Бараки есть, только колючей проволоки не хватает! – Милиционер рассмеялся одним голосом, его взгляд оставался серьезным, как у конферансье, пытающегося рутинной шуткой расшевелить зал в начале концерта. – Я сюда уже третий раз студентов вожу. Контролирую по милицейской части. Первый раз обошлось, во второй – одного не досчитались. Посмотрим, как будет сейчас.

После этих слов сержант Николай Федорчук неожиданно потупился, что-то вспоминая.

– Что произошло во второй раз? – спросил Влад, вновь уловив в словах сержанта некую недосказанность.

– Первым делом советую подготовить спальни и кухню, – опять перешел на бодрый тон Федорчук, игнорируя вопрос Влада. – А пока доставайте ваш жизненный запас.

Он открыл заднюю дверцу УАЗа. Там в своеобразном багажнике за сиденьем стояли две канистры с водой и лежала груда дощечек, наломанных из деревянных водочных ящиков.

Метрах в трехстах в стороне от бараков виднелась юрта с сильно вылинявшими, но некогда пестрыми нарядными стенами.

– А там кто-нибудь живет? – спросил Тихон у водителя.

– Казахский аксакал. Он тут, по-моему, сто лет живет. Еще когда этих бараков и в помине не было. По договоренности с вашим директоратом за институтским имуществом приглядывает. Местные его колдуном считают.

– Колдун! Что за бред? Я думал, вы в машине про колдуна образно говорили, – удивился Тихон.

– Бред или нет, я не знаю, но про него всякое говорят. Местные сюда не суются, опасаются. А так бы все до последней лампочки растащили.