Диверсионно-штурмовой отряд - Александр Тамоников

Затинный вздохнул:

– Удивляюсь, и чего люди ушли отсюда? Места красивые, до города недалеко, электричество, судя по поваленным столбам, проведено было. Опять-таки водохранилище. Рыбалка, охота. Удивляюсь! Где-то возле свалок дачные поселки строят, а здесь все отмирает. Непонятка!

Пашин посмотрел на прапорщика:

– Думаю, процесс этот затяжным был. Молодежь сваливала в города, старики вымирали. Вот таким естественным путем и опустели деревни. А то, что даже дачи здесь не строят? Кому их возводить? Местные из Туры ближе к городу участки садово-огородные имеют, да и других не менее красивых мест в этом регионе хоть отбавляй. Вот москвичи здесь бы развернулись, но... далековато! Так что при желании, Зорро, все объяснимо! Печально, конечно, но объяснимо!

Щурин спросил:

– А ты, Григ, не думаешь, что атака на плотину может развиваться с противоположной стороны сооружения?

– Вряд ли! От самой Барской по всему северному берегу, согласно карте, болота. Есть проход от Голян, но с той стороны диверсионной группе до плотины и добраться труднее, и штурмовать объект сложнее. Да и со взрывчаткой лишняя канитель. Но если все же, вопреки логике, Омар пойдет с той стороны, мы обстреляем его боевиков прямо с дамбы! Для чего установим и у дальней вышки огневую точку.

Затинный поинтересовался:

– А на вышки поднимем муляжи?

– Муляжи и по одному бойцу. Также придется устанавливать на вышках бронезащиту, чтобы бандиты не подстрелили ребят через доски, но это уже дело техники.

– Ну если ты уже принял решение по пресечению террористического акта у города Туры, то, извини, Григ, какого черта сидеть тут ночь? Я, конечно, понимаю, ты командир, приказы не обсуждаются, и все же, может, рванем в гостиницу?

Пашин отрезал:

– Нет! Сказал, до утра будем находиться здесь! И попрошу далее никаких предложений по поводу смены работы не делать.

Затинный, вздохнув, проговорил:

– Есть! И чего я не пошел учиться на офицера? Глядишь, сейчас сам бы принимал решения, имея на погонах пару просветов да большие звезды! А так остается одно – подчиняться.

– Вот-вот, Зорро, подчиняться! И лучше безоговорочно! А насчет учебы ты правильно заметил. Надо учиться, надо! Это никому никогда не вредило.

Прапорщик встрепенулся:

– А вот здесь готов поспорить с тобой, Григ!

– О чем?

– О том, что учеба никому и никогда не вредила!

– Ну, попробуй!

Затинный указал на поваленную березу:

– Присядем? Историю одну расскажу, все одно до смены караула тут торчать, как тополям на знаменитой Плющихе.

Офицеры обосновались на небольшой лужайке возле разлапистой березы. Затинный начал:

– Дело было в городе, где я учился в школе. Помню, семья только переехала туда, ну и пошел ваш покорный слуга первый раз в четвертый класс. Иду, значит, по тротуару, навстречу люди как люди. И вдруг чудо выплывает, в сапогах, шароварах широченных и рубахе навыпуск, подпоясанной ремешком. И это в городе! А рожа? Упасть и не встать! Ну, вылитый Карл Маркс с бодуна. Морда заросшая, волосы дыбом, словно чувака перед тем, как он на улицу вышел, током в 380 вольт долбануло. Я, признаюсь, немного струхнул, ну, пацан, сами понимаете. А бородач прямо на меня прет. Глаза горят, словно фары, губы дрожат. Я уже хотел на другую сторону улицы метнуться, а он меня за рукав хвать и приказывает: «Стой, парень, время твое пришло!» Ну, тут я чуть с испуга не обделался, в натуре говорю. Да и как было не испугаться. Такое чучело захватило. Рука у мужика крепкая, волосатая, как рожа. Мандец полный!

Пашин улыбнулся:

– Ты давай, Зорро, по теме. И короче!

– А куда спешить? Но ладно. В общем, приказал он мне стоять! Стою! Чучело спрашивает: дважды два сколько будет? Четыре – отвечаю. Он как заржал, словно лошадь необъезженная. А не угадал, бормочет. Никто знать не может, сколько точно будет дважды два! Поднял палец вверх и повторил: «Никто! Ибо...» И понес такую околесицу, в которую я ни хрена не врубился. А урод этот еще и спрашивает: «Ты понял, парень?» Ну я, естественно, отвечаю, что понял. А он – не мог ты понять, зачем лжешь? Я и не знал, что делать. Он в это время чихнул да отпустил рукав, полез в свой карман за платком. Я и рванул. Мужик мне вслед – ату его, неуча, ату! А я как литерный по улице.

Григорий попросил:

– Все это интересно, Костя, но можно ближе к теме?

– Вот всегда так! Неужели нельзя не прерывать, Григ? Что за привычка у тебя, в натуре? – Затинный сплюнул в траву, но продолжил: – Ну, в школе познакомился с пацанами из класса. Они мне и сказали, что раньше этот мужик профессором был, ученым. А потом от ученья и всяких там дум чердак и сорвало. Вот и ходит по улице, к прохожим пристает с идиотскими вопросами. Но мужик не злой и безобидный.

Затинный замолчал.

Щурин спросил:

– И что?

Константин посмотрел на товарища:

– В смысле?

– Так ты что, окончил рассказ?

– В первой части – да!

– Так давай вторую!

– Но главное-то в первой!

Щурин не понял:

– Подожди! Я не въехал, в чем состоит это главное?

– Да в том, что не всегда ученье идет на пользу! Это же наш новоиспеченный подполковник Пашин утверждал.

Григорий проговорил:

– Рассказанная тобой история, Зорро, частный, если не единственный случай! Исключение, без которого правил не бывает. Но, интересно, что с этим ученым стало дальше?

– А вот дальше самое интересное. Загремел наш Карл Маркс в дурдом. Уж не знаю, кому он мешал, но кто-то, видимо, из местного начальства определил его туда. А дурик находился в старом монастыре в одном райцентре. Вот больные, которые, понятно, не буйные, с монахами вместе и пахали в хозяйстве. А хозяйство большое, на берегу реки, я почему знаю, мы туда с отцом на рыбалку ездили. Короче, как-то осенью стали в саду монастырском яблоки собирать. Привлекли и тех, кто с башкой не дружил. Среди них оказался наш Карл Маркс. Как потом рассказывали и в газете областной писали, полез он на яблоню. А мужик тучный был, ветка не выдержала, грохнулся наш тронутый. Да прямо чайником в землю. Кто был рядом, думали, хана. Ан нет! Поднялся ученый. И... чудо в натуре, мозги на место встали. Правду говорю. Враз напряги с головой прошли, стал мыслить разумно. Медики сильно удивлялись, но факт остался фактом. Я школу заканчивал, когда он вернулся из какого-то научно-исследовательского института. Не узнал бы, если б не пацаны, что жили рядом с ним. Стал этаким франтом, в костюмчике с галстуком, портфелем и тростью. Опять преподавать взяли. Вот такие дела. Бабки говорили, что подобное могло произойти только в монастыре. Мол, бог помог! Может, и так!