Адвокат. Судья. Вор - Андрей Константинов

Друзья молча курили в машине, тяжело вздыхая по очереди. Первым нарушил тишину Сергей:

– Вроде и сволочью был покойник, а все равно на сердце как-то…

Олег пожал плечами и ответил философски:

– Все относительно в жизни… Твой Марков – спору нет – сволочью не был… Но он бы с огромным удовольствием отправил на лесоповал меня, да и тебя, я думаю, тоже… Так что – не всякий хороший человек – нам друг и не всякий подонок – враг.

– Это потому, что мы с тобой такие, – устало сказал Челищев.

– Какие это «такие»?! – завелся Званцев. – Я, при всех моих раскладах, последней сволочью себя не считаю.

– Да я не об этом, – перебил его Челищев. – Я тоже себя сволочью не считаю… Ладно, Олежка, хорош самоедством заниматься, давай о деле поговорим.

– Давай, – согласился Олег. – Послезавтра я попробую Палыча у Техноложки снять. Если не получится – что делать будем?

Сергей помолчал немного, потом сказал:

– Я над этим уже думал. Если не получится – езжай спокойно за сыном, я попробую на крайний случай Антибиотика через Генеральную прокуратуру слить. Кое-какой опыт имеется… Но лучше, чтобы у тебя получилось.

– Это уж как Бог даст.

Сергей кивнул:

– В Ахтарск тебе лететь в любом случае – привози сына и добивай тему с документами. Четырнадцатого июня я должен буду привезти Катерину.

– Если Бог даст, – снова добавил Олег.

– Да. Если Бог даст, – согласился Сергей… Они проговорили еще минут двадцать и разъехались.

В указанное Черновым время у Техноложки Антибиотик не появился. Видимо, он достаточно быстро узнал о странной смерти своего агента.

Олег улетел в Приморско-Ахтарск, а Челищев начал проработку последнего возможного варианта прикрытия их предстоящего бегства…

…Примерно дней за десять до выхода Катерины из «Крестов» Сергей начал вдруг испытывать странные ощущения – ему казалось, что внутри у него работает метроном, который день за днем убыстряет темп странного отсчета… Челищев понимал, что с нервами творится явно что-то нехорошее, но утешал себя: поскольку он осознавал это, то, значит, еще не окончательно сошел с ума…

Подошла к своей финальной фазе и операция с авизовками. За прошедшие недели Сергей очень сблизился с Леной Красильниковой, несколько раз бывал у нее дома, играл с дочкой и пил чай вечерами. В принципе, он легко мог бы при желании и оставаться ночевать, ему казалось, что Лена даже хочет этого, но… Этого не хотел Сергей. Даже не то что не хотел – не мог. Его и так мучило сознание того, какую роль он готовил Красильниковой, но Челищев успокаивал свою совесть тем, что пусть втемную, но он изменит жизнь этой женщины к лучшему… Он старался не вспоминать мудрый афоризм о том, куда именно ведет дорога, вымощенная благими намерениями…

Шестого июня 1993 года в банк «Отечество» пришло платежное поручение от фирмы «Вайнах», имеющей счет в одном из банков города Грозного. Сумма, указанная в авизовке, была весьма внушительной – пять миллиардов рублей, и деньги предназначались петербургской фирме «Самоцвет». Авизовка поступила Елене Красильниковой, которая, согласно инструкции, должна была перед тем как начать выплату получить официальное подтверждение из Москвы о том, что «Вайнах» действительно располагает указанной в платежном поручении суммой. В «Отечестве» уже с утра томился получатель денег с доверенностью от фирмы «Самоцвет». Получатель был благообразен, носил очки в роговой оправе и внешне походил на композитора Раймонда Паулса. Даже опытный опер никогда не сказал бы, что этот лощеный человек был дважды судимым мошенником и кидалой – его хорошо знал теневой Питер, когда-то Михаил Константинович Бродовкин работал вместе с Хоттабычем…

Лена объяснила Бродовкину, что тот реально сможет распорядиться деньгами лишь после того, как курьер доставит подтверждение из Москвы. Михаил Константинович начал заламывать руки и кричать, что у него горят контракты и срываются сделки. В разгар его глубокой коммерческой драмы появился Сергей, который, как оказалось, хорошо знал Бродовкина.

– Лена, может быть, можно получить подтверждение из Москвы по телетайпу? – спросил Челищев Красильникову. – Это очень важно, очень… У меня в «Самоцвете» тоже есть свои интересы.

Лена посмотрела Сергею прямо в глаза и наклонила голову.

– Хорошо, я попробую. Для тебя…

Лена отбила в Москву шифротелетайпограмму и получила оттуда подтверждение. Фокус был в том, что шифротелетайпограмму из Москвы давал человек, который был в доле и почти ничем не рисковал, потому что официальным подтверждением мог считаться лишь корешок платежки, доставленный специальной почтой, а все остальное было воздухом, словами, фикцией…

Бродовкин, получив возможность распорядиться деньгами, тут же раскидал их на счета сразу нескольких фирм в разных банках. Оттуда деньги пошли еще дальше – так, чтобы их уже никто не смог отследить. Сергей ошеломленно наблюдал за тем, как прямо из воздуха на его глазах материализовались миллиарды – он до самого конца не очень верил, что все может получиться так просто…

На следующий день Челищев приехал в банк незадолго до конца рабочего дня и отвез Лену домой, где состоялся тяжелый разговор. Сергей рассказал, что Бродовкина подставили и «кинули» – реальных денег у «Вайнаха» нет, подтверждения из Москвы не будет… Лена побелела и разрыдалась, а Челищев долго утешал ее, объясняя, что не бросит ее в этой ситуации, что нужно просто скрыться на какое-то время – деньгами и документами он поможет, и место уже есть замечательное – домик на северном побережье Крыма в поселке Песчаное – там солнце, море, фрукты, там можно будет начать новую жизнь, а здесь уже ловить нечего. Кто тут станет разбираться в том, что на самом деле произошло? Все свалят на Лену, сделают ее крайней…

Он говорил, убеждал, доказывал несколько часов, рисовал перспективы нормального, обеспеченного будущего:

– Ты пойми, Леночка, бояться и стыдиться тебе нечего, умысла на все случившееся у тебя не было, а значит, и совесть твоя чиста. Деньги, которые потерял банк, спишутся, просто кто-то немного потеряет в прибыли… А ты уже давно заслужила нормальную человеческую жизнь, ты и твой ребенок…

В конце концов Красильникова немного успокоилась и начала суматошно собирать вещи – Челищев сказал, что улететь нужно прямо завтра, а паспорт на новое имя и новую метрику ребенку он сделает за несколько часов…

Когда Сергей уже собрался уходить, Лена обхватила его руками и в голос зарыдала. Челищев остался, проклиная в душе себя, Антибиотика, все банки разом и вообще всю эту подлую и грязную жизнь.

Эта ночь была невероятно длинной, и оба не сомкнули глаз ни на минуту. Лена отдавалась Сергею так исступленно и искренне, что к утру они еле нашли силы встать с постели…

Вечером Сергей отвез Красильникову (по новому паспорту она стала Федоровой) в аэропорт. Там он передал ей документы на дом и пятьдесят тысяч долларов. Лена все время плакала, а ее дочка, наоборот, радовалась, утешала маму и все время спрашивала: «А какое оно, это море…» Перед тем как уйти на посадку Лена бросилась Сергею на грудь.