Пуля убеждает с лету - Илья Деревянко

Моя радость оказалась преждевременной. Химик действительно взял живым последнего из врагов (рядового, в «комке», с «валом»), но… как бы помягче выразиться… перестарался при задержании! Лежащий на полу человек выглядел ужасно, и назвать его «теплым» можно было лишь с большой натяжкой. Скомканное тело, с поломанными руками. Закаченные под лоб глаза. Редкое, прерывистое дыхание. Струйки крови в уголках рта…

– Да оно же сдохнет с минуты на минуту! – в сердцах воскликнул я.

– Ты-ы-ы!!! Иди-от!!! – зарычал Петр Васильевич, грозно надвигаясь на подчиненного. – ЧТО?!! ЭТО?!! ТАКОЕ?!. Если скажешь «язык»… – Логачев замолчал, тяжело дыша. Глаза седого богатыря напоминали кусочки расплавленного свинца.

– Оно… не желало… сдаваться! – втянув голову в плечи, залепетал Химик. Грубое лицо головореза покраснело, покрылось испариной. – «Вал» на меня направило… Увернулся в последний момент… Отнял автомат…

– А потом?! – голос Васильича не предвещал ничего хорошего.

– Дал ему… немного… Но по голове и в смертельные точки не бил!!!

– Не бил, значит. Ага, – морозно повторил Логачев.

– Мы теряем время, – вмешался я. – Чем прессовать Химика, лучше осмотри ЭТО. Вдруг сумеешь реанимировать?! Хотя бы ненадолго…

– Сомневаюсь. Уж слишком оно того! – покачал головой седой богатырь, однако совета послушался: присел на корточки рядом со «взятым живым», боевым ножом разрезал на нем одежду и быстро пропальпировал тело.

– Сломаны ребра с обеих сторон, проломлена грудная клетка, разорвана селезенка, повреждена печень и другие внутренние органы, кроме сердца. С такими травмами долго не живут, – вынес неутешительный вердикт он.

– А нам не надо долго! – снова встрял я, доставая шприцтюбик с пентоналом натрия[31]. – Голова-то цела. Постарайся, Петя! Помнишь иуду Федорова, пораженного «отравленной рукой»? Ты ведь даже его ухитрился временно привести в чувство![32]

– Ладно, попробую. – Логачев вынул из кармана маленькое шило и принялся поочередно колоть в некоторые точки на туловище. Спустя несколько секунд пленник задышал ровнее. Закаченные под лоб глаза вернулись на место, обрели осмысленное выражение.

– Чудненько – мурлыкнул я, делая ему укол в вену, но… вопреки ожиданиям, пентонал не подействовал. И в ответ на первый вопрос – «имя, фамилия, звание, место службы!» – «язык» презрительно промолчал, окинув нас злобным взглядом.

– Совсем забыл! «Х-18-БИ» нейтрализует психотропку! – хлопнув себя по лбу, шепнул Васильич. – Допросить, как Канюковского, не успеем. В нашем распоряжении – максимум пять минут!.. Эх, елки зеленые!!! Шкуру спустить с болвана Химика!!! – последние две фразы он произнес достаточно громко. Проштрафившийся боец затрепетал как осиновый лист и съежился еще больше. Лицо из красного стало смертельно бледным. Мускулистые плечи обреченно обвисли.

– Погоди, не кипятись. Попробуем по-иному, – придержал я за руку разгневанного полковника и вкрадчиво обратился к пленному: – Перед началом операции тебе ввели особый препарат, повышающий реакцию, увеличивающий силы, нейтрализующий «сыворотку правды» и так далее. Правильно?