Штрафники вызывают огонь на себя. Разведка боем - Роман Кожухаров

«Панцеры» вели почти непрерывную стрельбу. Практически сразу выстрелом удалось зажечь один из русских танков, по диагонали двигавшихся навстречу. Снаряд угодил в топливный бак вражеского танка в тот самый момент, когда машина спускалась в воронку.

Отто, все время глядя под ноги, чтобы не споткнуться, успел заметить, как полыхнуло облако пламени над броней. Потом он хорошо видел, как русские танкисты пытались покинуть горящую машину. Им помогало естественное прикрытие, которое образовывал край воронки. Один из «панцеров», тот самый, экипаж которого произвел удачный выстрел, подобрался к подбитой машине ближе всех. Теперь он не выпускал горящий танк врага из вида, поливая его броню из пулемета.

Первому танкисту удалось выбраться из люка невредимым. Он залег у края воронки, пытаясь отстреливаться. В гуле разрывов крупнокалиберных снарядов едва различались одиночные хлопки. Скорее всего, он вел огонь из пистолета. Второго русского, появившегося из люка командирской башенки, располагавшейся на башне, скосила пулеметная очередь. Курсовой «МГ» командирского «панцера» делал свое дело.

Остальные танки противника начали маневрировать, понемногу откатываясь назад. Видимо, потеря экипажа на них подействовала. Это придало сил и смелости и взводу «панцеров», и шагавшим следом стрелкам. Машины прибавили ходу, и стрелки, как по команде, перешли с быстрого шага на бег.

Взвод Шульца наступал прямо на подбитую машину русских. Отто бежал рядом с Адлером. Тот, прихрамывая и чертыхаясь, тащился с пулеметом на плече. Над их головами засвистели пули. Похоже, взялись за дело пулеметчики русских танковых экипажей. Вот и Рольф, не удержавшись, перехватил свой «МГ» в обе руки, в положение на изготовку.

Воронка приближалась. Отто видел, как то и дело мелькал над самым ее краем шлем русского танкиста. Всякий раз сердце его обмирало, и он готов был броситься на землю. Отто казалось, что чертов пистолет чертова русского целится прямо в него. Чего медлит Адлер? Почему кто-нибудь из танкистов не шарахнет по этой проклятой воронке и не превратит этого недобитого русского в огненную пыль? Неужели только он, Отто Хаген, видел, как русский сумел выбраться из горящего танка? Не может быть, не может быть… Отто чувствовал неодолимый страх, как будто он оказался единственным свидетелем жуткого преступления, а преступник знал об этом и намеревался во что бы то ни стало ликвидировать единственного свидетеля. Это значит его, Отто Хагена…