Акула. Отстрел воров - Андрей Кивинов

Неприятности преследовали Шурика с детства. До серьёзных, слава Богу, не доходило, но, во-первых, с возрастом их не становилось меньше, а во-вторых, во всех, без исключения, он бывал виноват только сам. После школы его пропихнули на учёбу в Академию МВД, чтобы получил высшее образование и немного привык к дисциплине. Обе задачи оказались выполненными лишь относительно, характер Шурика практически не изменился, а что касается юридических знаний, то если что-то и задержалось на какое-то время в его голове, то выветрилось вместе с похмельем после выпускного банкета. Сазонов усвоил только одно: милицейская ксива даёт определённые преимущества, а из всех должностей, на которые мог претендовать новоиспечённый лейтенант, наиболее выгодной представлялась должность оперативника. Шурик потребовал, чтобы его пристроили в уголовный розыск. Мать схватилась за сердце, папаня скупо улыбнулся и пошёл звонить знакомым из главка. Ему хотелось верить, что чадо остепенилось, взялось за ум и выбрало правильную стезю.

Около девяти часов вечера, провернув одно тёмное дельце, которое принесло сто долларов прибыли, Шурик подъехал к дому. Паркуя машину, посмотрел на окна квартиры: два из трех были освещены. Стало быть, и маман, и сестрёнка сидят в своих комнатах. Первая, скорее всего, перед телевизором. Мелкая — висит на телефоне, шепчется с очередным воздыхателем. Некоторых из них Шурику довелось видеть, в том числе одного — в отделе милиции, куда тот попал за хранение анаши. Интересно, сеструха уже пробовала дурь? Для своих пятнадцати лет она отличалась крайне вольным поведением.

Шурик захлопнул дверь джипа и направился к подъезду, раздумывая, как провести вечер. Дома торчать не хотелось, но и в гости его никто сегодня не звал. Завалиться в кабак? Сазонов машинально похлопал себя по нагрудному карману, где лежали бумажник и ксива. Сегодняшнюю сотку бакинских можно легко пустить на развлечения…

Входная дверь, как всегда, подалась тяжело, а дальше, в парадном, стояла непроглядная темнота. Шурик остановился, чтобы глаза чуть пообвыкли.

И когда жилконтора вкрутит здесь лампочку?!

Неожиданно Шурик сообразил, что обычно свет не горел на нижних трех-пяти этажах, а сегодня погружена во мрак вся лестница.

Он не успел оценить этот факт.

Почувствовал — увидеть что-либо по-прежнему не представлялось возможным — рядом с собой чьё-то присутствие…

Кто-то, оказавшийся слева от него, двигался почти бесшумно. Только раз или два прошуршала синтетическая материя — видимо, от контакта локтя с боковиной куртки.

И хотя Шурик не отличался повышенной впечатлительностью, его обдало волной горячего страха.

* * *

Первым приехал Калмычный.

Он поставил машину около самого входа в физкультурно-оздоровительный комплекс, удивившись, что такое удобное место свободно. Обычно его занимал «мерседес» Громова.

Иван Иванович поднялся на заснеженное крыльцо и поднял руку, чтобы открыть дверь, но в этот момент она распахнулась от сильного толчка изнутри.

— Извините, — сказала появившаяся на пороге черноволосая девушка в короткой шубке. — Я вас не ушибла?

Калмычный не смог определить, является ли она клиенткой оздоровительного заведения, приехала отдохнугь со своим парнем или работает в сфере деликатных услуг, и молча посторонился, давая пройти. Посмотрел вслед, отметив, что девушка хороша собой и пользуется приятными духами.

По узкой, занесённой снегом тропинке она быстро пошла к забору, почти невидимому в темноте. Калмычный знал, что тропинка выводит к запасным воротам и обширной мусорной свалке. Створки ворот давно были заварены намертво, но тот же сварщик вырезал в них и маленькую калитку, о которой вряд ли мог знать человек, не принадлежащий к обслуге ФОК или приезжающий сюда лишь для того, чтобы поиграть в теннис. Калмычному эту калитку показал Громов: дескать, удобный путь к отступлению, если случится попасть под облаву. А девка, значит, из проституток… Новенькая, видать. Иван Иванович не часто прибегал к их услугам — деньги жалел, но тем не менее знал почти всех местных наперечёт.

Он зашёл в ФОК…

Спустя пять минут появился Николай Петушков. Какой-то частник высадил его около главного входа. Петушков поднырнул под шлагбаум, помахал сторожу, которого его появление ничуть не заинтересовало, и заторопился к зданию комплекса, скользя демисезонными ботинками по льду и чувствуя, как холод проникает через тонкое пальто. Головного убора на Петушкове не было, и ему пришлось дважды растирать уши руками, прежде чем он добрался до тёплого помещения.

— Там? — Николай кивнул на дверь сауны.

— Ждут, — подтвердил администратор Санёк.

— Хорошо, — Петушков довольно улыбнулся и потёр руки, как бы желая показать, что он больше думает о бане, нежели о вопросах, которые предстоит обсуждать. — Пиво есть?

— Я уже отнёс…

— Хорошо!

Прежде чем открыть дверь, Николай чуть было не постучал. Одумался, повернул ручку и вошёл, зацепившись ногой за складку паласа.

Санёк посмотрел ему в спину с усмешкой. Среди всех, кого ему доводилось видеть в компании Громова, этот, всегда суетливый и улыбающийся с непонятным подобострастием, пользовался у него наименьшим уважением. Можно сказать, вообще им не пользовался.

— Я вижу, все в сборе? — Петушков остановился, глядя на Громова и Калмычного, сидящих в креслах за столиком.

Громов был в спортивном костюме, Иван Иваныч — в простыне, с бокалом пива в руке.

Перед пустым третьим креслом стояли закупоренная бутылка и пол-литровая кружка.

— Только тебя ждём. Закрывай дверь, сквозняк же! — Громов недовольно поморщился.

— Я и не чувствую с мороза-то… — Петушков дважды провернул головку замка. — Чтобы нам никто не мешал…

Он повесил в шкаф пальто, оставшись в дорогом темно-синем костюме.

— Да ты, я смотрю, при полном параде! — усмехнулся Василий Петросович.

— Так, был на одной презентации… Где тут можно переодеться?

— Там же, где и всегда. В раздевалке. Забыл, что ли?

Петушков смущённо улыбнулся.

Через пару минут он появился в комнате, сменив «тройку» на обёрнутую вокруг бёдер простыню и шлёпанцы. Сел в свободное кресло, тронул пальцем пивную бутылку, но открывать её не стал. Пояснил, хотя никто об этом не спрашивал:

— Не согрелся ещё…

— Так и мы, вроде, не парились. Ладно, не будем терять время, — Громов перевёл взгляд с Петушкова на Ивана Иваныча, продолжавшего сидеть молча, с бутылкой в руке. Бутылка была почти полная, Калмычный сделал только несколько глотков.

Громов рассказал о звонке неизвестного, поездке на кладбище и о покушении. Только факты, без каких-либо выводов.

— Что ты сам по этому поводу думаешь? — спросил Калмычный, как только Громов закончил рассказ.