Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина - Анатолий Сарычев

Из-за кустов показалась широкая асфальтированная дорога, и дрезина сразу начала притормаживать.

Еще минута медленного хода, и моторизированное средство передвижения остановилось точно около бровки автомобильного переезда.

Федоров и военврач сошли с дрезины и вышли на дорогу.

— Когда за вами приехать? — тронувшись с места, спросил водитель дрезины.

— Через три часа! — коротко бросил военврач и, не оглядываясь, пошел по дороге.

— Расскажите, товарищ военврач, о современных методах борьбы! Я же вижу, что вы здорово разбираетесь в карате! — попросил Федоров, искательно смотря на офицера.

— Сегодня во всем мире говорят о самозащите, боксе, борьбе и джиу-джитсу. А вот о карате практически никто ничего не знает. О карате говорят только китайцы, японцы и немного корейцы. Поэтому ни одного слова в команде о том, чем будем заниматься у Соколова. Если сболтнешь хоть два междометия, то будешь иметь дело с Особым отделом!

Ты понял, старшина? — остановился на середине совершенно пустой дороги военврач, пристально посмотрев на Федорова.

— Так точно! Я все понял и буду нем, как осьминог, товарищ военврач! — бодро выкрикнул Федоров, вскидывая голову, как норовистый конь.

От резкого взмаха головой бескозырка чуть не слетела с головы старшины, и он взмахом правой руки водрузил ее на голову.

— Что у вас в вещмешке, старшина? — спросил неожиданно военврач, останавливаясь посередине дороги.

— Желтая роба, товарищ военврач! — протягивая вещмешок офицеру, отрапортовал Федоров.

— Большую ставку делает на тебя Сокол! Ну и каптри! На ходу подметки рвет! — негромко проговорил военврач, смотря мимо старшины первой статьи остановившимся взором.

Федоров, обладавший идеальным слухом, услышал все фразы, но, как всегда, говорить ничего не стал, намотав все услышанное себе на ус.

— Почему ты будешь нем, как осьминог? — вернулся к прежней теме разговора военврач, с интересом смотря на своего собеседника.

«Оказывается, не только я могу переводить разговор с одной темы на другую, но и господа офицеры этим грешат!» — молнией промелькнула в голове Федорова крамольная мысль.

— Головоногие молчаливы в отличие от рыб, которые издают различные звуки. Дельфины, киты и даже акулы свистят, издают трели, а вот осьминоги молчат и только выпускают чернила, — пояснил Федоров, продолжая идти рядом с офицером.

— Даже физически слабый интеллигент-буржуа одним красивым движением сбивает с ног огромного бандита или двух опасных хулиганов!

Сейчас на Западе пошла мода на книги о трусливых европейских обывателях, которые посредством тренировок становятся записными силачами и сыщиками-любителями, готовыми распутать любое самое запутанное преступление. Дальше идет пара схваток со страшными бандитами, и в конечном итоге герой женится на дочери свиного короля или миллионера.

Такие сейчас на Западе книги и фильмы.

Возникает только вопрос: как заставить обывателя поверить, что простой человек может совершать подобные подвиги? И тут появляется волшебное слово — «самозащита». Герой делает три-четыре, иногда пять приемов джиу-джитсу, и все верят, что он настоящий супермен и может играючи победить своих врагов! — темпераментно рассказывал военврач, размахивая руками на ходу, время от времени переходя на английский язык.

— Как у вас здорово получается говорить на английской мове! — льстиво заметил Федоров.

— Хочешь, научу тебя по-английски говорить? — неожиданно спросил военврач, снова останавливаясь посередине дороги.

— Я для вас все сделаю, только научите! — совершенно искренне заявил Федоров, понимая, что его самостоятельные упражнения в английском языке начали упираться в нехватку языковой практики.

— Завтра с утра возьмешь пять человек и поедешь на Русский остров! Будешь отрабатывать с ними выход из торпедных аппаратов в водолазной башне! — выдал задание на следующий день военврач, неожиданно прерывая разговор о бульварной буржуазной литературе и английском языке.

— Слушаюсь! — моментально согласился Федоров, которому Улисс уже порядком надоел.

— На прилавках магазинов появились различные самоучители, брошюры по самообороне, которые имели сногсшибательный успех и принесли издателям огромные деньги. Эти самоучители покупала не только молодежь, но и взрослое население больших и маленьких капиталистических городов. На Западе устраивались различные соревнования по боксу, борьбе, джиу-джитсу, которые собирали огромные толпы народа.

Но лощеные буржуа не хотели заниматься такими «грубыми» видами спорта, как бокс, французская борьба или японская джиу-джитсу! — продолжая темпераментно рассказывать предысторию японской борьбы, военврач неожиданно схватил указательный палец правой руки Федорова и ловко его вывернул в обратную сторону.

От резкой боли Федоров упал на колени и жалобно посмотрел на военврача, одновременно прикинув, что очень удобно ударить левой рукой врача в солнечное сплетение или, того лучше, в промежность.

— Здорово! — вставая на ноги, восхитился Федоров, поднимая упавшую на землю бескозырку.

— Это просто один из приемов самозащиты джиу-джитсу! — пояснил военврач, протягивая вперед правую руку.

Ухватив за первые два пальца, Федоров с силой их сжал, а потом повернул в обратную сторону.

Военврач сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, дернулся, пытаясь вырвать руку, и тоже бухнулся на колени, замотав головой от сильной боли.

— Прошу прощения, товарищ военврач! — покаянно проговорил Федоров, пряча довольную усмешку.

— Ты весьма способный ученик! — покачал головой военврач, резко вскакивая на ноги и поднимая вверх правую руку.

В метре от них притормозила черная «Эмка», из которой махнул рукой матрос Соколов, на котором сейчас была черная форма капитана третьего ранга.

— Изучаете джиу-джитсу? — со смешком поинтересовался каптри, кивком головы приглашая пешеходов сесть в автомобиль.

— Только надо руку дальше на себя вытягивать, старшина! С вашим выполнением приема клиент имеет шанс вырваться! — хмыкнул каптри, трогаясь с места.

— Я выполнял этот прием первый раз в жизни! — попытался объяснить свои ошибки в технике исполнения приема Федоров, покаянно опустив глаза.

— Однако! — оценил Соколов оправдания Федорова, и было непонятно: то ли это порицание, то ли одобрение.

Федоров не стал больше ничего спрашивать, а молча уставился в окно, с интересом рассматривая пейзаж, проносящийся за стеклом автомобиля.

Военврач и каптри тем временем негромко о чем-то говорили, не обращая на Федорова внимания.