«...И ад следовал за ним» - Стивен Хантер

Сэм порылся в памяти. Взрыватели М-1 во время войны были незаменимы. Именно на их основе изготавливались всевозможные мины-растяжки, с помощью которых защищались подходы к своим позициям при ведении оборонительных действий. Также они были широко распространены в артиллерии и минометных частях. Если возникала угроза захвата орудий и минометов противником, из снаряда вывинчивался стандартный взрыватель, вместо него вворачивался М-1, вынимались предохранительные чеки (две штуки) и к большому кольцу в хвостовой части устройства привязывался Длинный шнур, который протягивался в укрытие. Один рывок за шнур — и через мгновение следовал громкий взрыв. В результате немцам не доставались орудия, которые они с радостью развернули бы в другую сторону.

Усилием воли Сэм заставил себя сосредоточиться. Таким способом ему удалось прогнать из мыслей страх и ощущение неудобства. Впрочем, победить ощущение неудобства оказалось не так-то просто. Оно упрямо отказывалось подчиниться воле и настойчиво проявлялось в судорогах, разливавшихся по неуклюже скрюченным пальцам, в щекочущем поту, скопившемся на лбу, во внезапно потяжелевших очках, которые сползли с переносицы и сдавили ноздри, не давая свободно дышать, в острых иголочках, которые принялись колоть затекшие ноги в тех местах, где скопилась кровь, и в сухости во рту. Сэму казалось, что молекулы ткани, из которой была сшита его одежда, уплотнились и набрали вес и теперь давили ему на кожу, сжимая грудную клетку.

Наконец Сэм услышал вой сирен. Он почувствовал, что где-то поблизости началось суетливое оживление. Все это происходило на улице, и вскоре в окнах замелькали пульсирующие красные огоньки пожарных и полицейских машин. Кажется, перед домом собралась толпа зевак — а почему бы и нет? До Сэма доносился приглушенный гул человеческих особей, привлеченных запахом беды, жаждущих лицезреть чужую трагедию.

Однако в дом так никто и не вошел.

Сэм продолжал ждать. Секунды стали вязкими и тягучими, словно капли дождя на подоконнике, изо всех сил сопротивляющиеся земному притяжению, пока не рвется последняя тончайшая связь и они не устремляются вниз, навстречу забвению.

Черт побери, когда же сюда кто-нибудь придет?

Когда же сюда кто-нибудь придет?

Пот ленивыми струйками стекал по лицу Сэма. Это и в обычной ситуации было невыносимо, а сейчас просто сводило с ума. Сэм наморщил лоб, борясь с потом, но тщетно: струйки хлынули вниз, а у него задрожали колени и бешено заколотилось сердце.

Сэм явственно представил себе, как чека скользит, преодолевая последнюю миллионную долю дюйма, которая пока еще отделяет боек от капсюля, и через сотую долю секунды останется никакого Сэма, а будет только огромная воронка на том месте, где стоял его дом.

Наконец дверь приоткрылась.

— Мистер Сэм! — робко позвал с улицы чей-то голос.

Сэм узнал голос шерифа Гарри Дебафа.

— Гарри! Слава богу, что вы здесь.

— Мистер Сэм, что там у вас?

— Полагаю, мина от шестидесятимиллиметрового миномета с вкрученным вместо взрывателя детонатором. Если выдернуть чеку, мина взорвется. Я уже потянул за ленточку, но в самый последний момент остановился, почувствовав сопротивление пружины. Так что пока я держу чеку. Я не могу даже пошевелиться. Думаю, как только я отпущу ленточку, мина рванет.

— Что нам делать, мистер Сэм?

Он и сам не знал! Не имел ни малейшего понятия!

— Позвоните в Кэмп-Чаффи, на склад ликвидации боеприпасов. Там наверняка есть саперы с необходимым оборудованием. Это один из вариантов. — Почему он сам должен обо всем думать? Саперы уже давно должны быть в пути! — Так, дайте-ка подумать. В Литтл-Роке наверняка есть подразделение взрывотехников. Быть может, они смогут добраться сюда быстрее. Не думаю, что полиция штата из Фейетвилла успеет приехать вовремя. Гарри, черт побери, я в любую секунду могу выронить эту хреновину. У меня уже затекли руки.

— Сэм, держитесь. Я позвоню всем, кому можно.

Медленно поползла еще одна геологическая эпоха. Одноклеточные живые существа развились в рыб, растения и динозавров, затем в змей, жуков, собак, птиц и обезьян, и наконец на сцене появился человек. Пришли и ушли жившие в пещерах троглодиты, затем древние греки и римляне, наступило мрачное средневековье, эпоха Возрождения, Великая французская революция, страшное девятнадцатое столетие с кровопролитной Гражданской войной, и еще через пятьдесят один год и две мировые войны в гостиную снова заглянул Гарри.

— Сэм, ждать придется не меньше часа. Военным надо время, чтобы собраться. Я связался с полицией штата; саперов будут сопровождать машины с сиренами и мигалками, но, черт побери, не думаю, что это позволит им добраться сюда намного быстрее.

Сэм понял, что так долго он не продержится. Самое большее через двадцать минут мышцы его пальцев, находящиеся в постоянном напряжении, не выдержат, лента выскользнет, и все будет кончено.

— Сэм, вы уверены? Я хочу сказать, быть может, это просто бутылка бурбона.

— Нет! Черт побери, я почувствовал запах космолина. В армейских складах стрелковое оружие и боеприпасы хранят в специальной смазке, которая называется космолином. Ее запахом пропитывается все насквозь. Должно быть, мина при хранении была обернута в промасленную бумагу. Я ощутил этот запах, когда развязывал ленточку. Именно поэтому я и остановился.

— Сэм, держитесь! Не расстраивайтесь.

«Еще доля секунды — и я взлечу на воздух, но я не расстраиваюсь».

— Послушайте, Гарри, долго удерживать ленту я не смогу. Мне нужен доброволец, какой-нибудь хладнокровный молодой парень, который сможет разрезать картон и посмотреть, что внутри. Тогда, возможно, я придумаю, как разминировать эту штуковину.

— Сэм, я не смогу приказать кому бы то ни было...

— Я же сказал, доброволец, черт побери!

— Ну хорошо, Сэм, не кипятитесь. Я спрошу.

Гарри исчез, и Сэм снова остался в гостиной один. Медленно тащились секунды. Сэм огляделся по сторонам. Вот их свадебная фотография на полке, вот радиоприемник, вот фотография, сделанная в Хот-Спрингсе, и еще одна, сделанная в Майами: все семейство, дети, которым отныне придется расти без отца. Вот грамота от торговой палаты. Вот книги, присланные из клуба книголюбов, вот подшивки журналов «Лайф» и «Тайм», но противного телевизора нет, поскольку Сэм упорно отказывался осквернить свой дом этой мерзостью. Вот... Сэм видел перед собой всю свою треклятую жизнь, которая оказалась такой пустой и ни к чему не привела.

«Господи, если мне удастся выкарабкаться из этой передряги, клянусь, я сделаю что-то значительное. Еще не знаю, что именно, но обязательно сделаю».

Сэм понимал, кто прислал эту адскую машинку. Она могла прийти только из одного места.

«Черт бы их побрал, они все-таки меня достали. Я полагал, мне удалось от них вырваться, но они меня достали. Достали в Арканзасе, в собственном доме, у семейного очага, в окружении детей; они меня достали, и, если бы не случайность, погибли бы все».