За миг до удара - Наталья Корнилова

Сев на нары, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Пол остался стоять у двери, заглядывая сбоку в глазок. Пока ничьих шагов слышно не было.

– А нас здесь не поймают? – без всякой надежды спросила я тихо.

– Не должны. Это мой излюбленный трюк, – довольно пояснил он. – Они подумают, что мы сразу куда-то рванули, и побегут ловить нас по всему зданию. А мы спокойно отсидимся, а потом как-нибудь выберемся, когда они решат, что мы сбежали, и все утихнет.

– Но если это ваш излюбленный трюк, то им, наверное, известно про это?

Они же вас знают, – забеспокоилась я.

– Я его ещё никогда не применял… Тс-с-с. – Он прижал палец к губам, и я услышала приближающиеся звуки шагов.

Встав на цыпочки, я подошла и пристроилась к глазку с другой стороны. В камере было темно, и нас вряд ли можно было заметить из коридора. Шаги раздались совсем близко, и я увидела тучного пожилого прапорщика. Он был похож на тюремщика и спокойно шёл по коридору, по-хозяйски поглядывая на двери камер, словно его мучила тоска по славным прошлым денькам и он время от времени спускался сюда, чтобы проверить, в порядке ли его опустевшие владения. Не успела я подумать о самом ужасном, как его внимательный взгляд заметил открытый засов нашей двери, и он направился к ней, осуждающе качнув головой, мол, непорядок в войсках, дорогие граждане. Отстранившись от глазка, мы затаили дыхание. Свет из глазка на мгновение исчез, видимо, он заглянул в него, а потом громыхнул засов, и вновь послышались его неторопливые шаги. Вскоре они стихли в другом конце коридора.

Мы посмотрели друг на друга и лишь горько усмехнулись.

– Похоже, ваш излюбленный приём сработал, – ехидно прошептала я.

– А что, не так уж и плохо, – весело улыбнулся он. – Теперь они нас точно не найдут.

– Чему вы радуетесь, не пойму? Нас ведь замуровали. Теперь не только они, но и вообще никто не найдёт. Сгниём здесь заживо…

– Ничего, как-нибудь выберемся. Ты лучше скажи, чем ты тому жлобу горло перерезала…

– Шприцем. Стоп, кажется, опять кто-то идёт… Мы скосили глаза в круглое окошко. На этот раз слышался прямо-таки топот. Тяжёлые и уверенные шаги быстро приближались. Это оказался Индус. За ним шёл Бэн и ещё один из тех, что были в нашем офисе. Жирный подошёл к двери напротив, взялся за ручку, но тут взгляд его упал на пятна крови от моих туфель на полу.

– Быстро работают, однако, – довольно проговорил он, кивнув на пол. – Старая школа. Давно надо было его сюда притащить, – и без стука вошёл внутрь.

Остальные ввалились следом.

Мы не видели, что там происходило, зато все было отлично слышно.

– Ни хрена себе! – раздался то ли восхищённый, то ли испуганный возглас Индуса. – Это ещё что за дребедень?!

– Где американец?! – взвизгнул Бэн. – Это все он, я его знаю! Козлы позорные!

– Урою всех! Гниды вонючие! – закричал третий.

Они что-то расшвыривали в комнате, кого-то пинали и крыли трехэтажным матом всех на свете. Потом Бэн с друганом выскочили и бросились куда-то по коридору, а Индус встал в проёме двери и, поглядывая по сторонам, начал взволнованно кричать в сотовый телефон:

– Перекройте все выходы! Немедленно! Двое сбежали из-под стражи!

Мужчина и девушка, особо опасные преступники! Не выпускать никого вообще!

Передайте на все посты!

Потом набрал другой номер и виноватым тоном проговорил:

– Леонид Маркович, у нас неприятности… Не волнуйтесь, никто не слышит, я здесь один. В общем, они умудрились сбежать от вашего Кравчука… Да, он мёртв, и его помощники тоже… Уверен, это американец опять свои штучки выкидывает… Не знаю, как он это сделал… Оба в наручниках были. Но ничего, отсюда им не выбраться, сами знаете, сейчас поймаем, я уже тревогу поднял…

Кстати, товарищ генерал, все хотел спросить, да возможности не было: а вы уверены, что там вообще что-то есть? А то, может, зря людей гоняем… А ваш папаша, извините, не мог ничего перепутать? Почему так думаю? Да потому, что тот грузин в Штатах больно уж на психа смахивал, а не на… Всегда был таким, вот оно что, как и Хозяин… Почему ускорить?.. Кто это копать начинает? Что-то пронюхали?.. Кем оказался?! Да вы что, не может такого быть! А с виду обычная ищейка. Так это из-за него весь сыр-бор?.. Не мог он уйти, я там своих людей оставил. И телефон мы ему отрезали. Только что мне доложили, что он ещё в своей будке сидит, с ментами разбирается… Уже здесь? Это не он, точно вам говорю…

Виноват, товарищ генерал, постараемся к утру все сделать… Буду держать в курсе.

Он сунул трубку в карман своих необъятных штанов, посмотрел задумчиво в точку на стене около нашей камеры, удивлённо хмыкнул, качнув головой, и уже собрался войти в комнату пыток, как послышались торопливые шаги и появился запыхавшийся Бэн.

– Ну что?

– Кранты, их никто не видел! Как сквозь землю провалились. Охрана говорит, что и муха не пролетала.

– Ищите быстрее. К утру его нужно раскусить – ситуация усложнилась.

– Почему?

– Знаешь, кем тот хер, детектив из трансформаторной будки, оказался?

– Кем?

– Не поверишь. Он…

В этот момент я неожиданно для самой себя громко чихнула. Гром небесный не так прозвучал бы здесь, как мой проклятый чих! Бандиты вздрогнули и разом посмотрели на нашу дверь. Мы присели. Пол покрутил пальцем у виска, я виновато скривилась и побила себя по носу.

– Ты слышал? – раздался недоуменный голос жирного.

– А ты как думал? Это оттуда.

– Уверен?

– Не глухой.

– Думаешь, это они?

– Заключённых здесь сейчас нет.

– Но там же заперто, не видишь?

– Все равно надо проверить. Кто-то же чихнул, и по-моему, баба.

Кто-то подошёл к двери и погремел засовом.

– Закрыто, слушай, – озадаченно проговорил Бэн прямо за дверью. – Не могли же они сами себя запереть.

– Проверь, мудак! – рявкнул Индус, и мы услышали характерные щелчки пистолетных затворов. – От этого янки всего можно ожидать. Только медленна открывай и сразу в сторону – я наготове. Давай!

На глазок упала тень.

– Слушай, нет там никого.

– Я тебе что сказал!

– Да что ты сказал, тут засов весь в масле! – зло выругался Бэн. – Охота мне руки пачкать…

Засов наконец загремел, и дверь, от которой мы уже отодвинулись и спрятались за стеной у параши, начала медленно открываться, заливая камеру светом. Пол стоял, заслоняя меня своим большим телом, и я ничего не видела, кроме своих туфель, которые оставила около нар, прямо посреди камеры. Они так и заблестели на свету, заиграли своими лакированными боками, чтоб им пусто было!