Золото Каддафи - Никита Филатов

— А мне все это обязательно слышать? Вы уверены?

— К сожалению, да. Уверен. К сожалению… — Оболенский дождался, пока подошедший официант расставит перед посетителями минеральную воду, стаканы и чашечку ароматного, пряного кофе. Продолжил он только после того, как удостоверился в полном отсутствии рядом чужих, посторонних ушей: — Поверьте, Михаил Анатольевич, никто не стал бы обращаться к вам без действительно крайней необходимости… Дело в том, что погибшим спецназовцам было поручено встретить и сопроводить в Порт-Судан определенный груз. Затем его поместили бы на теплоход и доставили морем по назначению. Теплоход, между прочим, называется…

— «Глория»? — процитировал Иванов знакомый с детства диалог из легендарного советского боевика про корону Российской империи.

— Нет, не угадали, — улыбнулся собеседник одними губами, показывая, что шутку он оценил. — Еще интереснее. Теплоход называется «Профессор Пименов».

— Надо же, какое совпадение.

— Причем тут совпадение? Выбор судна и рейса был вполне обоснованным. Требовалось исключить любые неприятности с грузом на море — вроде, например, его случайного захвата сомалийскими пиратами. И при этом избежать ненужного внимания.

Иванов слушал очень внимательно, но вопросов пока не задавал.

— Как известно, пираты предпочитают не связываться с судами, на которых идет вооруженная охрана. Поэтому мы — разумеется, не напрямую, а через третьих лиц, — организовали обращение владельцев «Профессора Пименова» в ваше агентство. Судовладельцы заключили договор на сопровождение, перечислили деньги — в общем, все, как обычно.

«Да, — подумал Михаил Анатольевич, — ничего необычного…»

Несмотря на обязательные поборы страховщиков, сумма выплачиваемого ими выкупа составляет в действительности не более половины фактических убытков, которые несет владелец захваченного пиратами судна. Вынужденный многомесячный простой танкера или сухогруза обходится едва ли не дороже — не говоря уже о компенсациях членам экипажа, расходах на связь, о неизбежном восстановительном ремонте и прочем. Именно поэтому все больше и больше судовладельцев перестраховывается, нанимая дополнительно вооруженную частную охрану, закупая колючую проволоку или даже такие сверхсовременные средства пассивной защиты, как лазеры и акустические пушки. Стандартная группа в три-четыре человека с легким стрелковым вооружением обходится в среднем в двадцать пять — пятьдесят тысяч долларов за один рейс, так что некоторые компании даже заключают с агентствами «соответствующего профиля» долгосрочные договора.

— Ваши кандидатуры в качестве сопровождающих возражений не вызвали. Тем более что ни вы, ни экипаж никогда не узнали бы о характере груза. В судовых документах он выглядит вполне обычно и ни у кого не сможет вызвать подозрений.

Михаил Анатольевич уже понял, что ничего хорошего откровенность собеседника ему не сулит:

— Чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы и ваши люди дополнительно взяли на себя и ту часть работы, которая была поручена нашим погибшим сотрудникам. То есть выехали на место, приняли груз под охрану и доставили на борт теплохода. И все. Дальше спокойно делаете то, за что платит вам ваше агентство.

— Наше агентство и так платит нам суточные… Даже за то, что мы просто сидим здесь и, так сказать, ждем у моря погоды.

— Поездка за грузом вам будет оплачена дополнительно.

— Через агентство? — уточнил на всякий случай Иванов.

— Ни в коем случае. В нашем распоряжении имеются специальные фонды.

— Докатились… — тяжело вздохнул Михаил Анатольевич. — Пенсионеров вербуете. Своих профессионалов, значит, в кадрах военной разведки уже не хватает?

— Профессионалов у нас хватает, — обиделся сотрудник торгового представительства. — Не хватает времени на их переброску сюда.

— А подождать никак нельзя?

— Из того места, где находится груз, его надо вывезти как можно скорее. Иначе туда доберутся другие, плохие ребята, и заберут все себе.

— Много там этого вашего… ценного груза?

— Несколько тонн. Два грузовика.

— Если речь идет о наркотиках или радиоактивных материалах…

— Нет, об этом речь не идет.

Иванов подождал, однако дальнейших пояснений не последовало.

— Далеко надо ехать?

— «Профессор Пименов» доберется до порта не раньше чем через четверо суток. Плюс еще какое-то время он будет стоять под погрузкой… — ушел Оболенский от прямого ответа. — Так что времени на дорогу туда и обратно должно быть достаточно.

Иванов сделал глоток минеральной воды:

— И сколько ваше… торговое представительство готово заплатить?

Разумеется, собеседник ждал этого вопроса:

— По пятнадцать тысяч долларов вашим ребятам и двадцать тысяч — вам как старшему.

Михаил Анатольевич подумал ровно столько, сколько было необходимо в такой ситуации, после чего отрицательно покачал головой:

— Нет, наверное, мы откажемся.

— Почему? Денег мало?

— Наоборот. Слишком много.

— Простите?

— Видите ли, если бы вы предложили по пятерке «зеленых» на нос — тогда я еще бы подумал. А так… — Иванов посмотрел собеседнику прямо в глаза. — Большие деньги маленьким людям обычно платят за большой риск. И хватает этих денег потом, как правило, только на похороны.

Настала очередь задуматься Оболенскому:

— Но я ведь вам не свои деньги предлагаю.

— Только не говорите, что у нас очень богатое государство.

— У нас действительно очень богатое государство. И ему очень — очень! нужно, чтобы вы оказали эту небольшую услугу.

— То есть правильно ли я понимаю… — Михаил Анатольевич поднял стакан с минеральной водой, покрутил его и поставил на место. — Правильно ли я вас понял, что родное российское государство очень обидится, если услышит отказ?

— Сами знаете, у нас с вами очень обидчивое государство, — кивнул Оболенский.

Некоторое время мужчины в молчании просидели за столиком.

— Ну, допустим, я соглашусь, — первым нарушил паузу Иванов. — Я соглашусь, а ребята возьмут — и откажутся?

— Надо, чтобы не отказались.

Возражать или спорить, судя по всему, не имело смысла. Африканское солнце неторопливо подбиралось к зениту, и под навес кафе по-хозяйски вползал жаркий воздух.

— Когда вы хотите получить ответ?

— Я совершенно не ограничиваю вас во времени. Подумайте сами, обсудите мое предложение со своими людьми… — Оболенский в очередной раз поправил очки:

— Но в любом случае выехать из Хартума придется сегодня вечером. Не позже двадцати двух ноль-ноль.