Бандитский нелегал - Валерий Карышев

Адвокат Виталий Косырев подъехал к следственному изолятору Лефортово ровно в полдень. Оставив машину недалеко от проходной, он медленно пошел по длинному коридору к входу в изолятор. Справа – массивные металлические ворота, слева – дверь с кнопкой звонка. Над воротами была установлена видеокамера, через которую велось наблюдение за теми, кто подходит к этому мрачному заведению.

Лефортово было построено очень давно. Когда-то это была внутренняя тюрьма НКВД, затем КГБ, потом – Федеральной службы контрразведки. Далее на некоторое время учреждение перевели в ведомство МВД. Спустя пару лет его опять прибрала к рукам вновь созданная организация – ФСБ. Лефортово представляло собой комплекс трех-, четырехэтажных зданий, выкрашенных в желтый цвет и располагавшихся в форме квадрата. С левой стороны находился следственный изолятор, справа – следственное управление ФСБ и несколько технических отделов. Позади – камеры. А между следственным изолятором и следственным управлением располагался, как ни странно, коммерческий банк. То ли фээсбэшники сдали часть своей площади в аренду, чтобы получать доход от этого, то ли банкиры выбрали такое экзотическое место, чтобы привлекать клиентов.

Адвокат протянул удостоверение дежурному и назвал фамилию клиента, к которому он приехал. Дежурный, сидящий за окошком из толстого стекла, записал данные, поднял трубку телефона и назвал кому-то фамилию адвоката. Таков был порядок вызова клиента в Лефортово. После этого адвокат прошел в комнату ожидания и стал ждать вызова.

Клиенты, которые проходили по линии следственного управления ФСБ, принадлежали к нескольким категориям. Основную часть составляли террористы и контрабандисты. Сегодняшним клиентом адвоката был отставной полковник Российской армии, летчик, который скопировал на своей прежней работе – в одном КБ – инструкцию по ремонту самолета «Ил-86» и собрался продать ее китайцам, обещавшим за нее около тридцати тысяч долларов. Но он не знал, что уже попал в поле зрения ФСБ. И при передаче чертежей полковник был задержан. В старые времена такие действия были бы расценены как шпионаж, поскольку самолет как летающий объект имеет стратегическое значение, и полковник попал бы под более суровую статью. Но по новому законодательству следователи с Лубянки расценили это как контрабанду. С этим адвокат и хотел поспорить. Во-первых, это были не оригиналы документов, а лишь ксерокопии, то есть документами эти бумаги не являлись. Во-вторых, пересечения границы как такового не было. Но дело было возбуждено, и следователь сказал адвокату:

– Суд нас рассудит.

Но до суда еще оставалось много времени.

Наконец адвокат услышал свою фамилию. Он встал и подошел к окошку. На проходной его уже ждал мужчина в камуфляжной форме. Это был конвоир, который должен был сопровождать Косырева к следственному кабинету.

Пройдя контроль, адвокат пошел по узкому коридору с высокими потолками, в котором также было установлено несколько видеокамер. Пройдя метров тридцать, конвоир остановился возле двери, обитой железом, с большим «глазком». Это был один из следственных кабинетов. Конвоир открыл дверь ключом. Адвокат вошел в кабинет.

Комната была длинной, три на шесть метров. В задней стене было прорезано большое окно, стекла закрашены белой краской. Было не понятно, куда оно выходит. Около окна стоял небольшой стол, привинченный к полу, и два стула, также закрепленные намертво. Рядом – вешалка. На столе – небольшая черная коробка, переговорное устройство, через которое адвокат мог вызвать конвоира по окончании беседы. Рядом с коробкой находились две кнопки, черная и красная. Красная – на случай экстренного вызова, тревоги. «Интересно, – подумал Виталий, – бывали ли такие случаи? Вероятно, случаются, иначе бы ее тут не было...»

Иван Петрович, шестидесятилетний полковник в отставке, который уже сидел на одном из стульев, медленно встал и поздоровался с адвокатом. Косырев, осмотревшись, словно проверяя, нет ли в комнате еще кого, хотя прекрасно понимал, что за ним наблюдают несколько скрытых видеокамер, прошептал: